Ночь расплаты

А Татуму впервые в жизни стало стыдно. И за себя, и за отца. За его некрасивые слова, за презрение, которое он испытывал к обслуге и простым рабочим, за его высокомерие. Совсем недавно и самого Татума не особенно заботило отношение к тем, кто не являлся элитой Элла-Роуз, но сейчас что-то изменилось. Несправедливость, опасность, страх за собственную жизнь перевернули его представление о реальности.

Сицилия отошла в сторону и сложила ладони за спиной. На Татума больше не смотрела, но внимательно вглядывалась в истребители в паре ярдов[2 - 1 ярд = 0,91 м] от них.

– Но как же…

– Все, – раздраженно перебил сына Правитель, – хватит мне досаждать. Позвонишь, когда будут новости по отбору.

Снова довольный женский визг и хохот. Связь прервалась, и Татум безвольно опустил руку.

– Можно возвращаться? – безучастно спросила Сицилия, не поворачиваясь к нему.

– Мне жаль, Цили… Я…

– Да брось. Все знают, что на решение Правителя повлиять невозможно.

– Если бы я мог, никогда не позволил бы тебе участвовать во всем этом безумии, – отчаянно прошептал он.

– Почему? Потому что я девчонка? – враждебно спросила она, машинально обернувшись к нему.

Татум устало покачал головой.

– Послушай, – уже более спокойно произнесла девушка, – Правитель же не может отправить вас на верную смерть! Вы его сыновья… Он любит вас.

– Глупая! Да ему плевать. Потеряет нас – сделает себе других детей. Кажется, одна из наложниц уже беременна от него.

Татум не стал говорить, что это та самая девушка, которая в прошлом году стала одной из трех финалисток Схватки и его наложницей.

Она должна была родить ему ребенка. Только Татум отказался не только от свадьбы с Вирджинией, но и от трех своих наложниц. Вроде бы всех должны были отдать военным, но, как оказалось, рыжую девушку Правитель тут же забрал себе.

– Но как же это? – опешила Сицилия. – Ему ведь почти восемьдесят.

Татум равнодушно пожал плечами и вздохнул. Провел ладонью по бритому затылку. Его вдруг замутило от собственной жизни.

– Все это неважно, Сицилия.

Пойми одно – Правитель хочет зрелища. Хочет развлечь своих приближенных. На нас с братьями уже делают ставки. У Элиота много сыновей, если кто-то из нас не вернется – не велика потеря. Если уж ему нет дела до нас, то до механиков тем более.

– Что ж, – немного растерянно произнесла Цили, – уже ничего нельзя сделать. Меня выбрала система. Я тоже в игре.

***

Мы молча вернулись к ожидавшим нас мужчинам, а Леон велел пройти в его кабинет.