Мой любимый грешник

– Кирилл Павлович, позвольте поинтересоваться, – начала я с каменным лицом, – какого хрена мне звонит известный вам журналист местной газетенки и требует пояснений, с какой такой стати наш любимый мэр разнес зал в ресторане «Устрица»?

Разуваев нахмурился и посмотрел на меня с неудовольствием. Я развела руками. Мол, какой с меня спрос? Это не я в пьяном виде устраиваю разборки с сомнительными личностями.

– Не твое дело, Стася.

– А чье же? Или вы даете добро на публикацию этой шикарной новости?

– Никаких новостей, – рыкнул он.

– Так вы давайте больше поводов, он тогда быстренько озолотится, – не сдержалась я. – Кирилл… У нас какие-то проблемы? Что происходит?

Он подошел ко мне и посмотрел сверху вниз. А потом наклонился и поцеловал меня в макушку. Погладил по волосам. Я затосковала.

– Проблемы есть всегда. Такая у меня должность. Иногда хочется плюнуть на все и уехать в глушь.

Он внимательно посмотрел в мои глаза, а я хмыкнула.

– Да я с радостью. Только не такой ты человек, чтобы в глуши сидеть. Ты хочешь власти. И остановиться уже не можешь.

– Не могу, – кивнул он, о чем-то задумавшись. – И не стану. Вчера не сдержался. Нервы сдали. Я ведь не железный, Стася. Есть в Москве люди, которым я как кость в горле.

Я молчала, обдумывая его слова. Могла бы, конечно, спросить, что все же случилось, но не стала.

– Значит, действую как обычно? – уточнила я.

– Да. Для начала узнай, кто этому журналюге новости слил. И обязательно сообщи мне имя и адрес.

– Зачем? – насторожилась я.

– Выполняй, Стася. Здесь как в армии, приказы не обсуждаются.

Вышла из кабинета и тут же набрала номер Кости. Этот парень уже несколько лет верой и правдой служил Разуваеву, а его таланты не раз спасали мэру репутацию. Меня с Костей связывала нежная дружба, мы иногда вместе ходили в бар или просто шатались по ночным улицам с бутылочкой вина.

– Я так понимаю, – вместо приветствия начал друг, – что раз ты обо мне вспомнила, случилось нечто нехорошее, и мне снова нужно спасать ваши задницы.

– Ну, не совсем мою…

– Твою я готов спасать сутки напролет, но ты ведь отказываешься, – перешел Костик на игривый тон. Мы иногда подкалывали друг друга, прекрасно зная, что ни о каких отношениях между нами и речи не может быть.