Танго смерти – 3. Удмурт из Медельина

И в один момент лишиться всего, когда ты уже привык к своему тайному могуществу, стать одним из тех, кто просто ходит на работу, ремонтирует свой дом, растит детей, платит за кредиты – это невыносимо. И ты сам жаждешь возвращения в Игру – хотя и ненавидишь ее, хотя и понимаешь, сколько боли и страданий она причинила тебе и другим людям.

Я завидую Ларе. Ее правда проста, в чем-то даже примитивна – но это именно правда, какой она должна быть. Она искренне считает, что если она просто скажет правду, если она будет делиться с читателем, то все сразу встанет на свои места, и жить станет лучше.

Она и представить себе не может, что есть правда, которую лучше не знать. А есть и такая, которая хуже любой лжи.

Время почти полдень. Я сижу на втором этаже в израильской клинике и жду приема у двери, на которой нет ни таблички с именем врача, ни его специальности. Это для того чтобы достопочтенные синьоры могли заходить в эту дверь не позорясь. Здесь принимает сексопатолог, консультирует тех, у кого проблемы, в чем ни один синьор, конечно же, не признается даже под пытками.

По странному стечению обстоятельств – почти на то же время назначено и дону Франсиско – ему дальше по коридору, у него проблемы с сердцем.

Израильская клиника открылась недавно, но пользуется популярностью – у израильских врачей хорошая репутация по всему миру. В Латинской Америке уважают их и почему-то еще немецких врачей. А вообще – Израиль, несмотря на свои крошечные размеры – в Латинской Америке представлен довольно широко, здесь есть израильские врачи, телохранители, банки.

Как видно, влияние страны зависит не от размеров, как когда-то считали у нас. Мол, если нет рынка в триста миллионов потребителей, то и делать нечего.

По коридору идет дон Франсиско в сопровождении телохранителей. Я киваю – тогда он останавливается и делает знак телохранителям, чтобы оставили нас. Один идет в конец коридора – другой в начало.

Дон Франсиско тяжело дышит.

– Знаешь, русо, – говорит он, – есть придурки, которые считают, что старость – это не состояние тела, а состояние души.

Их бы сейчас сюда… Ненавижу это.

– Что именно, дон Франсиско?

– Когда твое тело предает тебя. Когда ты знаешь, что скоро умрешь… только не говори глупостей, русо. Ненавижу враньё.

– Я и не собирался.

– Насчет твоей небольшой проблемы – кое-кто позвонил на север.

– И?

– Не все так просто, русо. Здесь ничего не решается сразу, как у гринго.

– Он подтвердил, что заложники у него?

– Конечно же, нет.