Правдивая история короля Якова

Это Пармена не удивило. С тех пор как Иларий перешёл на главные роли, всей труппе постоянно приходилось стоически выдерживать истерические атаки его юных поклонниц, на которых он действовал, словно зараза: стоило девушке посмотреть пьесу, и она заболевала им, как какой-то неизлечимой хворью. Но, в конце концов, они ведь и взяли его именно для того, чтоб ни у кого не возникло сомнений, что у них обычная театральная труппа.

Продолжая кланяться вместе со всеми, Пармен покосился направо: стражники приближались.

– Стражники, – шепнул Северин, обманутый, видно, показным спокойствием Пармена.

– Ничего, у нас всё в порядке, – шепнул тот в ответ.

– А Трава?

– Это всего лишь трава, не паникуй.

– А вдруг у них Слово Арна? – тихо спросила, стоявшая с другой стороны и прислушивавшаяся к их разговору Каролина.

– У них его нет, им не по рангу иметь Слово Арна.

– А если есть?

– Нас не за что арестовывать, поверь мне.

– Вот уж точно! – в её голосе из-за иронии проглядывал страх.

– Если и есть за что, то они этого не знают, – ободряюще кивнул ей Урош.

Крестьяне, стоящие вокруг импровизированной сцены, заозирались и стали торопливо расходиться. Хотя, впрочем, не все. Некоторые, не двигаясь, следили за подходившими стражниками, ожидая, вероятно, объяснения их появления – люди падки на зрелища, это давно известно. Только восторженная девица, подарившая Иларию цветы, неподвижно стояла, раскрыв рот и не отрывая от него глаз.

– Очнись, олух! Стражники!

И тут же повернулся к своей небольшой труппе:

– Без паники. У нас всё в порядке.

Когда кто-то вам говорит «без паники», это означает только одно: что есть основания для паники. Впрочем, не было необходимости дополнительно нагнетать обстановку: встреча с представителями власти любого человека заставляет инстинктивно напрягаться.

Чего нельзя было сказать об артистах.

Пармен сделал пару шагов навстречу стражникам. Просто для того, чтобы они увидели, что он здесь главный.

Шедший впереди высокий стражник подкручивал усы. Такие ухоженные усы, несомненно, могли быть только у того, кто очень себя любил.

– Артисты? – вопрос не позволял заподозрить его в излишке интеллекта.