Две стороны монеты

– Прошу вас, не надо ничего говорить, – Ива не знала, как его успокоить. Но он чувствовал, что на него снова накатывает волна беспамятства и спешил высказаться:

– Никогда… не прощу… потому что я… Ива, я люблю вас.

Она тихо охнула.

Юноша судорожно сжал в руке край одеяла, потом не выдержал – застонал, дернулся вперед так, будто хотел убежать от боли, и снова потерял сознание.

Когда Бажан с Вороном вернулись, Ива сидела и тихо плакала. Бажан обнял ее:

– Ну, что ты, котенок, не плачь. Мы принесли дрова.

Сейчас разожжем костер.

– Не сейчас, вечером, – поправил Ворон и выразительно посмотрел на него.

Ива окинула взглядом кучу веток. Она казалась огромной, но на всю ночь ее, конечно, не хватит.

– Это все?

– Наломали, сколько смогли, – ответил Ворон. – Без пилы и топора довольно трудно ходить за дровами.

Ива испугалась, что ее вопрос прозвучал, как упрек, и поспешила поправиться:

– Очень хорошо. Завтра наберем еще, – она вытерла слезы. – Попейте воды.

Оба отказались.

Ворон присел в стороне и принялся осматривать свои ссадины, которыми в изобилии было покрыто его тело. Бажан наклонился над Аскалоном:

– Как он?

– Плохо, – грустно ответила Ива. – Пришел в себя, а потом опять… Папа, а вдруг он умрет?

Бажан не ответил.

– Послушай, – тут же стала утешать себя девушка, – если корабль Наследника не придет в порт вовремя, ведь должны выслать корабль на его поиски. До Города отсюда не так уж далеко, надо продержаться совсем недолго. Вода у нас есть.

Если бы он не был ранен, – и Ива невольно бросила взгляд на Ворона.

– Да что вы на меня все время смотрите! – Не выдержал тот. – Не я же начал драку.

– Нет, нет, вас никто не упрекает, – Ива снова почувствовала неловкость. – Вы просто защищались.

Ворон поднялся.

– Пора. Скоро начнет темнеть, – сказал он и стал разжигать огонь.

Через несколько минут был готов небольшой костер, и у Ивы на сердце потеплело.

«Сейчас мы ляжем спать, – подумала она. – Ночь пройдет, а утром придет корабль и заберет нас отсюда».

Она придвинулась поближе к костру. Ей захотелось поговорить.

– Ворон, а кто такая Виринея? – Спросила она.

Но тот не был расположен к разговору. Он сидел в стороне, к чему-то прислушиваясь.

– Тебе лучше этого не знать, – бросил он хмуро.

Тут подал голос Бажан:

– Надо перенести его поближе.

Ворон помог ему положить Аскалона возле костра и опять уселся поодаль, напряженно вслушиваясь в наплывавшие сумерки.