Бег

Нина Михайловна долгим неприятным вглядом смотрела на подследственного, убедившись, что произвела нужный эффект, молвила:

– Знаете что это? – сделала основной упор на слово «что», тщательно, с паузами, для вящей убедительности разделяя слова,

– это тяжкое государственное преступление. От десяти до пятнадцати лет или… смертная казнь.

Глаза арестанта покраснели и наполнились страданием:

– Но у меня не было никакого ножа! Это неправда! Румыны написали неправду!

«Поплыл, голубчик», удовлетворенно подумала дознавательница.

Нина Михаловна смотрела на растерянного и готового расплакаться мужчину, попыталась успокоить, впрочем, весьма язвительно:

– Александр… ну что вы! Плакать станете? Я хоть и сотрудник КГБ, но все-таки женщина! Самому-то не стыдно?

Нина Михайловна налила воды из графина, вздохнула:

– Попейте водички… Еще раз. Если бы не было ножа, все было проще, но нож – это оружие, отягчающее обстоятельство, основное доказательство вашей вины, с ножом всё гораздо хуже.

– Да не было у меня ножа! – Александр вскричал, слезы показались на его глазах. Он вскочил на ноги.

– А ну-ка сядьте! И успокойтесь, – приказала властным тоном,

– Ведешь себя как баба! – женщина с шиньоном на голове на мгновение перешла на «ты».

– Повторяю: статья шестьдесят четыре УК РСФСР, измена родине путем бегства за границу, от десяти до пятнадцати лет лишения свободы. А применение оружия серьезно отягощает вашу вину.

Нина Михайловна была опытным сотрудником.

По выражению лица, глаз, по обертонам голоса догадывалась о чем думает и мечтает это глупое «бревно», – так называли у них в конторе людей, пытающихся бежать из СССР вплавь, по воде. Она знала также: подследственный хочет сейчас одного, умереть. Обещанные ему тюремные мучения были столь длинными и бессмысленными, что об этом мечтают практически все, кому впервые предстоит окунуться в жестокий тюремный мир СССР.

После некоторой паузы, выдавила нечто холодное:

– Но на высшую меру не надейтесь, этого сейчас уже нет, времена не те! Да и смерть слишком легкое наказание для таких предателей как вы! Придется помучаться, Александр Эрнстович! Но я только дознаватель, на этом моя функция закончилась, передам вас другому сотруднику, следователю, он будет решать что с вами делать дальше.