Инакомыслие в Красной армии. Книга вторая

«Контрреволюционное» высказывание генерала перевесило все его прежние боевые заслуги…

30-й стрелковый корпус, которым командовал И. В. Селиванов, летом 1941 года вел тяжелые оборонительные бои на Смоленщине, был окружен. Селиванову, несмотря на ранение, с небольшим отрядом бойцов удалось вырваться из кольца. В октябре он занимался в Самарканде формированием 83-й кавалерийской дивизии, которая затем была направлена на Юго-Западный фронт. А ее командир – на тюремные нары. Суда не было. На основании заочно вынесенного постановления Особого совещания при НКВД СССР его расстреляли 23 февраля 1942 года вместе с другими военачальниками.

На первой странице расстрельного списка И. В. Сталин наложил резолюцию: «Расстрелять всех поименованных в записке. И. Ст.».

За пессимизм и пораженчество карали, не взирая на должности и звания. Не были исключением и судьи, проводившие в жизнь карательную практику.

5 января 1942 года военный трибунал войск НКВД Ленинградского округа осудил за контрреволюционную пропаганду председателя военного трибунала 11-й стрелковой дивизии военного юриста 3-го ранга Федора Ивановича Мосина.

Фабула обвинения в приговоре суда лаконична: в сентябре 1941 года, во время прорыва немецкими войсками нашей обороны под Ленинградом, Мосин в разговорах с работниками трибунала допускал высказывания пораженческого характера.

Вину свою Федор Иванович не признал ни на следствии, ни в суде. Тем не менее, он получил 8 лет лагерей и бесследно исчез.

Дело Мосина было истребовано из Управления КГБ по Орловской области только в декабре 1969 года по личному указанию заместителя председателя Военной коллегии Верховного суда СССР генерала Д. Терехова. Вскоре был подготовлен протест, в котором ставился вопрос об отмене приговора по этому делу. В протесте приведены «контрреволюционные» высказывания Мосина о том, что положение 8-й армии и города Ленинграда тяжелое, части армии отрезаны от основных сил, и, возможно, придется переправляться через залив.

Мосин в суде не отрицал, что пессимизм у него был, и что он говорил о тяжелом положении на фронте своим подчиненным. Но при этом утверждал, что не находит здесь ничего контрреволюционного. Не нашла этого в его действиях и Военная коллегия. В феврале 1970 года она прекратила дело за отсутствием в словах Ф. И. Мосина состава преступления.