Сибирский ковчег Менделеевых

Вот наш начальник, когда я про вас ему рассказал, велел попросить милостиво, чтоб поговорили вы с ним…

– С кем? С вашим начальником? О чем и зачем мне с ним говорить? Что-то я вас, дорогой Елизар Иванович, никак не пойму.

– Нет, с начальником нашим говорить не требуется, а ежели что, он вас к себе сам попросит. Пока он желает, чтоб вы с мужиком тем, который у нас в кутузке сидит, потолковали.

– Все одно не пойму, о чем мне с ним говорить следует, когда на то вы есть и как в том помочь могу?

Пристав в расстройстве хлопнул ладошкой по столу, выдохнул воздух и начал снова:

– Думаем мы, не тот он человек, за кого себя выдает, не зря он возле тюрьмы околачивается…

– И что с того? Мало ли, куда тот или иной человек пойдет.

В это время Мария Дмитриевна, стоя в соседней комнате, внимательно прислушивалась к их разговору. Насторожилась и Паша, которая, судя по всему, никогда не имела дел с полицией и на ее лице читался страх.

– Что, страшно стало? – спросила ее Мария Дмитриевна.

– Еще как. Чего это он вдруг к вам заявился? Неужели мужа вашего увести может? Вот меня страх и берет. Я их, околоточных, ежели на улице встречу, спешу спрятаться где. Или на другую сторону перехожу.

– Нечего их бояться, они только воров да разбойников ловят, а мы – люди честные. Потому до нас им никаких дел не должно быть.

– Чего же он тогда пожаловал? Никак не пойму! И вот ведь сидят, говорят с Иваном Павловичем, будто старые знакомые.

– То он о другом человеке говорит, что у них под караулом находится. Вот и просят Ивана Павловича побеседовать с ним.

– Зачем? – опять не поняла та.

– Ой, откуда я знаю. Выйду, однако, я к ним, а то они еще битый час будут воду в ступе толочь.

С этими словами она решительно шагнула в комнату, служившую им одновременно гостиной и столовой, и сдержанно поздоровалась с полицейским. Тот, поднявшись, поприветствовал ее и вновь сел на место.

– Не помешаю? – спросила Мария Дмитриевна.

– Какие у нас могут быть секреты? – затряс головой пристав. – К слову сказать, я ведь с вашим батюшкой знаком. Как его здоровьице будет?

– Спасибо, все так же – ответила она, а потом, положив руку на плечо мужа, спросила: – Ничего, если послушаю, о чем вы тут беседуете? Может, полезной в чем окажусь. А тот вы, как посмотрю, друг дружку понять не можете.