Сибирский ковчег Менделеевых

– Мне кажется, вы неправы, – вступился за семинаристов Гаревский, – одно дело – выйти на сцену, когда на тебя смотрит столько глаз, а совсем другое – привычно петь в церковном хоре, где все отлажено, а молящиеся преимущественно смотрят на иконы или на батюшку, не обращая особого внимания на хор.

– И все же насчет архитектуры вы правы, – вставил свое слово Менделеев, – на этот счет есть различные статьи, где разбирают влияние той или иной архитектуры на голосовое пение.

– Ну, это что-то новое для меня, – улыбнулась на его слова девушка.

– Так Иван Павлович как-никак из самого Петербурга прибыл. А там библиотеки не в пример нашим, – пояснил ее брат.

– Да я это заметил, – согласился Менделеев.

И казалось, на этом разговор был исчерпан, если бы все тот же Корнильев не нашелся сообщить им, что они на второе действие не останутся, а у крыльца их уже ждет извозчик, чтобы доставить домой. Менделеев глянул на Гаревского и заявил:

– Не знаю, как ты, но я тоже ухожу, дома меня работа ждет.

Гаревский ответил ему, что решил остаться, и на том они расстались. Выйдя втроем на улицу, перед тем как попрощаться, Василий предложил Менделееву ехать вместе с ними, пояснив, что гимназия находится поблизости от их дома.

– Хочу добавить, что здание, где ныне разместилось ваше училище, когда-то принадлежало нашим предкам, но городские власти уговорили их уступить его под благое начинание.

Иван Павлович высказал свое удивление, но, однако, то ли из стеснения, то ли по иной причине ехать с ними отказался, пояснив, что желает прогуляться, чтобы хоть чуть-чуть побыть одному. Тогда Василий, не желая сдаваться, предложил:

– Не сочтите за дерзость, но мы хотели бы пригласить вас к себе в гости. – Мария согласно кивнула, поддерживая брата. – Наши родные будут только рады такому знакомству.

Иван Павлович в очередной раз смутился, не зная что ответить, тем более что пока что он не получал в Тобольске подобных предложений, и чуть помявшись, согласился. Наметили день встречи: в послеобеденное время, в ближайшую субботу.

Возвращаясь в одиночестве по плохо расчищенным городским улицам, он вдруг поймал себя на том, что неотступно думает о Марии, а ее горящие, чуть с лукавинкой глаза как будто преследуют его.