Однажды я станцую для тебя

Он словно ничего не заметил и продолжил дружеским тоном:

– Хотел поблагодарить тебя, что подменила Ортанс, мне очень неприятно, что я вот так свалился на вас в последнюю минуту, но мне удалось утрясти вопрос с рабочей встречей…

– Стоп! Не хочу ничего знать.

Он серьезно покивал, подтверждая, что понял ее мысль. Она отошла и взяла бутылку с водой, не сказав ни слова.

– Хотел бы задать тебе один вопрос, – робко попросил Эмерик.

Она нахмурилась, встретив его слова с подозрением:

– Слушаю…

– Как ты думаешь, в четверг вечером Стефан сможет оставить для нас столик? Мы уже сто лет не ужинали вместе! Я всех приглашаю!

Он придумал, как сделать, чтобы она его простила, и это была удачная идея.

– Думаю, это можно сделать…

– Я предупрежу Сандро, – добавила я.

Эмерик подбодрил меня заговорщическим подмигиванием.

– Ортанс, – позвала меня заметно подобревшая Бертий. – Тебе пора, девочки уже в раздевалке.

– Ты права.

Я кивнула Эмерику, позвав его за собой, и он тоже направился к выходу.

– Спасибо, что вернулась, – шепнула Бертий, когда я уже собиралась перешагнуть порог.

Я обернулась к ней с довольным выражением лица.

– Да ну, пустяки.

– До четверга, – попрощался Эмерик.

В коридоре он обнял меня за талию.

– Отлично выкрутились, согласна? – прошептал он, довольный собой.

Я легонько поцеловала его:

– Спасибо, все было великолепно…

Он ответил на мой поцелуй:

– Не хочу уходить.

Я едва удержалась, так и тянуло крикнуть: “Останься! Почему бы тебе не расстаться с ней, если тебе так тяжело без меня?!” Надежда, опять вернулась эта треклятая надежда. Однако я прикусила язык, чтобы не испортить последние минуты нашего приключения. Сейчас не время и не место требовать большего.

– Мне и впрямь пора работать, они ждут меня!

И действительно, из репетиционного зала доносились оживленные голоса моих учениц. Перед нами как по волшебству возник Сандро и дружески хлопнул Эмерика по плечу:

– Если у тебя есть пара минут, останься и поприсутствуй! Ее последний танцевальный номер – это нечто божественное!

– Прекрати, – запротестовала я, смущенная его комплиментом.