Каждому свое

Едва поравнявшись с Гофмайером, он буквально выстрелил в него обойму самой свежей информации.

Утром фюрер позвонил Кейтелю и приказал проводы адмирала провести на предельно скромном уровне, как он выразился, «без фанфар».

Актовый зал был заполнен до отказа. Войдя в зал, Гофмайер попытался отыскать глазами свободное место, как вдруг все вокруг поднялись, приветствуя малознакомого заместителя руководителя абвера – Бюркнера.

Не дав команды садиться, генштабист унылым голосом зачитал приказ главкома вооруженных сил Кейтеля о назначении руководителем абвера Бюркнера.

День был на исходе, когда Гофмайер зашел к Шниттке. Тот давно переосмыслил происшедшее и думал уже о будущем. Он прошелся по кабинетам и попытался поговорить с сослуживцами. Однако все, будучи в подавленном состоянии, лишь разводили руками.

– Пришло дополнение к тому несуразному приказу. Адмирал направляется на действующий флот. Фюрер сказал: «Пусть плавает подальше от берегов Германии, ближе к жидам.

– Насколько я знаю, фюрер – последовательный вегетарианец, а чеснок ведь овощ.

– Запах которого фюрер не переносит.

* * *

Потекли долгие странные дни неопределенности и безделья.

Офицеры прославленной военной разведки Германии слонялись без дела из кабинета в кабинет, вяло перетаскивая за собой весьма странные слухи и догадки. О делах никто и не вспоминал.

В обстановке такой неопределенности Гофмайер решил задержаться в Берлине, насколько позволяли обстоятельства, и не ошибся.

Был неприятный холодный вечер середины февраля 1942 года. Закончив бессмысленный рабочий день, Гофмайер вышел из служебного здания и двинулся по набережной вдоль канала. Идти было противно, но ему казалось, что другого выбора у него нет, и он двигался вперед, не думая о конечной цели. Казалось, она потеряна навсегда, по крайне мере в этой жизни. Люди проходили мимо, упрятав свои лица и проблемы в высоко поднятые воротники.

– Дорогой господин полковник, – прозвучал голос над самым ухом, – приглашаю на кружку пива.

Несмотря на отвратительное настроение Гофмайера и еще более мерзкую погоду, лицо Шниттке сияло беззаботной улыбкой.

«Молодую жену похоронил всего два года назад, на службе черт знает что творится, а он улыбается», – с раздражением подумал Гофмайер.

– Спасибо, но так далеко я ехать не готов.

– И не надо! – весело откликнулся Шниттке.