Каждому свое

Если в те времена самолет начинало раскачивать, и некоторые чувствительные пассажиры сразу прятали носы в розданные стюардессой гигиенические пакеты, пилот появлялся в салоне и авторитетно заявлял, что «самолет вошел в зону турбулентности». После чего с достоинством и чувством исполненного долга возвращался на свое место. Большинство пассажиров слова такого не знали, а потому продолжали чувствовать себя отвратительно. Иногда он обращался к широко распространенной среди коллег шутке. Перед тем как вырулить на взлетную полосу, он выходил в салон и, обращаясь к старшей стюардессе, негромким шепотом спрашивал ее: «Все покойнички на месте?».

Бывалая стюардесса отвечала утвердительно. Менее опытная впадала в размышление, которого ей хватало на дорогу туда и обратно.

* * *

Когда самолет, подрулив к зданию аэропорта, заглушил оба мотора, на горизонте появилась узкая полоска зарождающегося рассвета. Тут же подошла машина. Силуэт кузова чем-то напоминал транспорт для перевозки заключенных. И только пристальный взгляд мог обнаружить на бортах медицинские кресты.

Врач в белом халате, накинутом на военную форму, и два санитара с носилками тут же поднялись внутрь самолета. Доктор сбросил со спины Григория вату и бинты, пропитанные кровью, обработал края раны раствором и наложил свежую повязку.

– Срочно на носилки и в машину. Лицом вниз. Где второй? Куда ранен?

– В ногу. Вот он перед вами, доктор. – Пилот кивнул в сторону Генриха.

– Чепуха это, царапина, – начал Северов.

– Диагноз буду ставить я, – раздраженно рявкнул врач. – Задирайте штанину, показывайте, что там у вас. – Он сбросил самодельную повязку с уже затянувшейся раны. – Как это вас угораздило схватить такую мелочь?

Северов виновато пожал плечами.

– У вашего коллеги дела посложнее, а я с вами тут ерундой занимаюсь! Берите этот пузырь и смазывайте три раза в день.

Он схватил медицинскую сумку, спрыгнул на землю и заспешил к поджидавшей его машине. Северов собрал вещи и тоже выбрался неспешно наружу.

Терпкий запах хвои, смешанный с ароматом утренней свежести, тут же наполнил легкие и вызвал приятное головокружение. Свет уже наполовину одолел тьму, и Северов сначала услышал, а лишь потом увидел пилота, благодарно похлопывавшего по алюминиевой гриве своего коня, как это делают жокеи после тяжелого забега.

* * *

Далее жизнь потекла до противного однообразно.

Неизвестность порождает неуверенность и отвратительное настроение.