Нация. Апокалипсис. Том третий

А тем временем каких событий только ни было на Украине за последние месяцы, да что там месяцы – дни! Уму непостижимо! Каждый день – как последний! В этой реальности трудно даже что-то выделить, поскольку всё события имели не просто важное, а важнейшее значение, ибо они решали вопрос государственности. Чего только стоили события по передаче Украиной России Черноморского флота и ядерного арсенала! А события в Донбассе, в Крыму?! А приватизационные сертификаты – эта величайшая человеческая глупость, где сработал разум без благоразумия, переходящий в двойное безумие.

Что интересно, после всех этих событий Сомов задумался на одним интересным фактом – фактом того, что отличить умных людей от глупых оказывается очень сложно, а порой невозможно. Но обо всём этом он старался думать меньше всего, а уж тем более говорить, ибо мало что понимал во всей этой буржуазно-философской кухне. Как, впрочем, мало чего знал и о невесть откуда взявшихся украинских либералах, которые кричали на каждом углу о своём стремлении быстрее провести реформы, чтобы войти в мировую экономику.

Четвёртый год жизни страны доказывал это всё явственнее, несмотря на все ожидания украинцев. Расколы во власти, политический кризис, борьба с коррупцией, восстановление отношений с Россией, дружба с Западом – все эти события Сомов пытался не только отследить, но и кое в чём разобраться досконально, но это было для него непросто, а порой и невозможно.

Глава VII

Пытаясь, многое понять и проявить во всей полноте свою сущность, Сомов внимательно следил за происходящем не только на Украине, но и в России, так как одна и другая земля были ему очень близки и любимы. Тем более что в Томске проживали его родные и близкие и ему было не безразлично всё то, что там происходило.

Гуляя как-то в один из воскресных дней со всей семьёй недалеко от дома, Егор захотел поговорить с Натальей. Причём поговорить не только об их взаимоотношениях, которые в последнее время сильно изменились не в лучшую сторону, но и поделиться своими мыслями. Поговорить по душам, как это делали они раньше и чего, к сожалению, не было у них сейчас, когда каждый стремился быть сам по себе, переваривая этакую смесь уныния, печали и безысходности.