Извини, меня ждут…

В конце концов я не выдержала:

– Где он?

– Проходи, садись, крошка Яэль!

– Нет!

Он со смехом обернулся ко мне:

– Ну и характер!

– Рада, что развеселила вас, но все-таки где он?

Абуэло подошел ко мне, и я отступила на шаг, когда он положил мне на плечо морщинистую руку. Он помрачнел.

– С ним все в порядке, не беспокойся…

Я вздохнула с облегчением, но тут же продолжила:

– Ок! Но где он?

Старик закурил тонкую сигарку, потом, не отрывая от меня взгляда, покачал головой.

– Я знал, что рано или поздно кто-то из вас пятерых придет с вопросами… Да-да… Интуиция подсказывала мне, что, скорее всего, это будешь ты.

– Плевать мне на вашу интуицию! Я хочу его видеть!

– Марк уехал, чтобы попытаться переделать свою жизнь, рискнуть… Он далеко…

– Но где он? И почему уехал? – закричала я, топнув ногой.

– Больше я не могу тебе ничего сказать… Мой внук кретин. А я говорил ему, что он должен вам сообщить… ну да ладно… он сделал свой выбор…

Он сильно сжал мои плечи, слезы струились по моим щекам.

– Это было непростое решение, поверь мне, но он должен был уехать, это было необходимо… для его же блага. А теперь возвращайся к своей жизни, крошка Яэль. И друзьям своим передай то же самое…

– Он не вернется? – спросила я срывающимся голосом.

Абуэло пожал плечами, в его глазах промелькнула искорка грусти. Он еще сильнее сдавил меня.

– Не жди его, – шепнул он.

Я высвободилась и убежала, не закрыв за собой дверь. Он вышел на лестничную площадку и позвал меня, но я не хотела больше ничего слышать и заткнула уши.

Я помчалась к Алисе и Седрику, чтобы все рассказать. В тот период я чувствовала себя такой одинокой без него, считала, что он меня предал, и одновременно страшно по нему тосковала. А потом мы, не сговариваясь, стали все реже упоминать его имя. Жизнь пошла своим чередом. Однако никто его не забыл. Просто Марк стал для нас запретной темой. Я срочно переводила разговор в тех редких случаях, когда кто-то произносил его имя.

И вот в этот вечер, благодаря случаю и дождю, наши пути снова пересеклись. Марк сидел передо мной и пытался оправдаться.

– Ну и?.. Как там твои странствия? – в конце концов спросила я, чтобы прервать поток своих воспоминаний.

Я узнала, что он провел год в Канаде, где ему было очень плохо: мучило одиночество, не удавалось ни с кем сблизиться. Неспособность взять себя в руки не испарилась чудесным образом, когда он очутился на другом континенте.