Французкое жаркое в британском соусе

 – Передрались между собой…

– Помоги… – Виктор перебил излияния кочегара. Скинув с себя робу и теплую фуфайку, он стянул нательную рубаху, разорвав ее на части принялся бинтовать раны капитана. Винсент последовал примеру Виктору, и они перебинтовали боцмана. Узлы, сковывающие руки и ноги капитана не поддавались, пропитанные кровью, чтобы не терять время Виктор взял, капитана за подмышки. – Надо их отнести в каюту…

– Хорошо… – Винсент взялся за ноги капитана, его вынесли на палубу, а затем отнесли в каюту, вернувшись, то же самое проделали с боцманом.

– Как они? – Винсент из коридора заглядывал в каюту капитана.

– Дышат… – Виктор принялся рыться в выдвижном ящике стола капитана, – но я не доктор, и не знаю долго ли они еще продержаться… – Виктор нашел стилет капитана, и тут, же перерезал им веревки. – Давай Винсент посмотрим вместе, в трюме… Может Лотар спрятался там…

У Виктора теплилась надежда, что кочегар каким-то образом смог спрятаться в трюме, ведь, по словам Винсента его не оказалось в их каюте.

На площадке перед трапом ведущей низ, как и говорил Винсент лежали тела заговорщиков. Не церемонясь, они отодвинули в сторону мертвецов загораживающих проем, попутно найдя под одним из них кинжал, огнестрельного же оружия нигде не оказалось, видимо Гийом и его люди все забрали с собой.      .

Стуча башмаками по металлическим ступенькам, они быстро спустились в трюм:

– Лотар! – Громко позвал Виктор.

– Я что-то слышал… – Винсент замер встав стойку, немного подавшись вперед. – Где-то там…

– Где? – Хоть они и стояли на свету, падающего из проема, но дальше двух метров ничего не было видно.

– У левой переборки…

– Хорошо, – Виктор, вытянув перед собой руки, направился в указанном направлении, – оставайся на месте, – приказал он Винсенту.

Проделав с десяток шагов его руки, наткнулись на что–то непонятное висящее на переборке.

– Ну что там? – Винсент, потеряв Виктора из вида нетерпеливо крутил головой по сторонам. Он был хорошо виден Виктору из темноты.

– Гребной винт… – Виктор, наконец, понял, что висело на переборке.