Меч императора

Разумеется, у Гнапа и Соболевского были отношения начальника и подчиненного, генерал-майора и подполковника – представление на полковника пока проходило по инстанциям, – но еще и товарищеские, которые появляются после нескольких лет совместной работы, где приказами не так много решается, а успех достигается объединенными усилиями.

– Хорошо. Английский не забыл? – поинтересовался начальник.

– Надо подтянуть, давно не практиковался, – откровенно признался Рудольф.

– Подтянешь… Мы хотим направить тебя в Китай, вернее, в Манчжурию.

– А в Европе ничего нет? – таким вопросом Рудольф то ли попытался пошутить, то ли высказать свое желание о будущем задании. – С китайским языком у меня совсем плохо, за три месяца не осилю.

– Шутишь? Для сотрудника твоего уровня и класса – сейчас в Европе дела нет. Есть такое мнение, что надо тебя сориентировать на работу по манчжурскому императору Пу И. Ситуация так сложилась, что в Ялте Рузвельт упросил Сталина, чтобы мы объявили войну Японии. Мы, конечно, не хотели лезть в эту историю, все-таки японцы в сорок первом нас не трогали.

Но, не нам с тобой обсуждать такие решения… Вот некоторые документы, читай, думай. Послезавтра поговорим.

Это означало, что решение согласовано и утверждено.

* * *

На минуту Гнап замолк, вспомнив ситуацию, которая случилась в Ливадии за несколько минут до начала разговора Сталина с Рузвельтом. Сталин вместе с сопровождающими шел к переговорной и вдруг из-за двери послышался звон разбившегося стекла. Первым вошел начальник охраны, уже положивший руку на кобуру пистолета.

А увидел он девушку в белом передничке, которая спешно собирала с пола осколки разбившегося фужера. Сталин понял, что никакой опасности нет, и вошел следом. Девушка уже готова была расплакаться, но вдруг Иосиф Виссарионович как-то добро, мягко сказал: «Это хорошо, не расстраивайтесь. Вас как зовут?»

– Магдалина, товарищ Сталин. Магдалина Исина.

Сталин несколько удивился такому необычному для комсомолки имени и с удовольствием добавил.

– Это хорошо Магдалина, к свадьбе.

Потом он повернулся к сопровождавшим и добавил: «Вот так, товарищи, будет скоро мирная жизнь налаживаться, будем на свадьбах плясать и стаканы на счастье бить».

Магдалина и сотрудники охраны вышли, и Сталин обратился к Гнапу, еще под впечатлением своих же слов о счастливых приметах, «хорошая примета, к добру. Может, и нам удача будет сопутствовать».

На столе уже были разложены карты будущего театра венных действий.