Преодоление

Кулаков, и присяжный поверенный Бутин.

Отставной военный Чернов изготовил деревянную пушку. Заряжали её дымным порохом, а в качестве снарядов и картечи, использовали битые бутыли, горшки и чугунки.

Всё это проносилось в памяти Ефима Никитовича.

Вспомнил, как 9 августа утром, он чинил у себя во дворе лобогрейку.[47 - Лобогрейка – сенокосилка.] Ефим Никитович не был призван на германский фронт, так как ему было больше подлежащих призыву лет. Торопился, началась уборка хлеба.

Отремонтировав лобогрейку выехал со двора.

Тут же Ефиму Никитовичу припомнилось, как вчера приезжал к нему домой хороший друг, киргиз, Бегембай и говорил:

– Ефим! Завтра в поле не работай! Киргизы будут бить русских!

Не поверил ему Ефим. Зачем бить русских, когда они делают столько добра киргизам?

И вот отцепив лобогрейку, Ефим Никитович поскакал во весь опор на заимку, где работали его дети, семнадцатилетний Иван и меньшие дочери, Дуся и Арина.

Ещё не выехав из села, он услышал тревожный колокольный набат. Звонили с церковной колокольни.

Заимка находилась под горами. Там же была и пасека. Иван с сёстрами косил сено.

Около десяти часов утра Иван увидел, как загорелись, задымились стога сена под селом Луговым, на Сухом хребте, недалеко от казачьей станицы Николаевской. Увидел группы всадников, беспорядочно скачущих по дорогам и полям. Тут же вспомнился рассказ отца о вчерашнем визите его друга, Бегембая.

Иван быстро запряг лошадь в телегу, усадил сестёр, и помчал домой, в село Преображенское.

По дороге домой он видел, как побежали с полей в село крестьяне, многие из них были изранены, в крови.

С отцом, Ефимом Никитовичем, встретились на полпути. Усадили по дороге до отказа в телегу односельчан, и в село!

Ночью же, рискуя быть пойманным и зверски убитым, Ефим Никитович перешёл вброд реку Тюп. Затем по Осиповому ручью дошёл до мельницы отца, что находилась под горами, близь будущего села Шаты.

Там он прятал подаренный караван-баши Сулейманом наган.

Забрав наган и патроны, пробирался в своё село.

Только чудо его спасло, когда он проскочил незамеченным через дорогу, по которой непрерывным потоком киргизы гнали на Сан-Таш награбленный скот.

В ожидании нападения Преображенцы были три дня.

В это время киргизы собирали разрозненные банды для решающего боя.