Петербургские трущобы. Том 2

Нешто так-таки, как голодная[1 - Уголовная палата.] решит?! – изумился Гречка.

– И впрямь. Как решит, так и будет.

– Да что ж это такое?.. Али уж так, по век свой покаяться задумал?

– Для чего каяться? Смертный конец не пришел еще.

– Так рази начальству поблажать?

– А что же? Для чего не поблажить ему маленько? Хотят меня в Сибирь, примерно, – что ж, что удовольствие можно им сделать, пущай, как малые ребятишки, побалуют со мною – уж так и быть, потешу их, прогуляюсь; а из Сибири убегу. Авось либо там, либо здесь повидаемся еще с тобою, милый человек ты мой!

Гречка только плечами пожал.

– А эдак-то что бежать! – продолжал пояснять ему Дрожин. – Убежишь, а тут тебя, того гляди, и принакроют, не хуже русака под кочкой. Этак бежать никакого удовольствия нету. А вот – дойти до места да оттелева дернуть, ну, это точно что дело! Раздолье, по крайности, будет, а иначе я не люблю и не согласен.

Он опять потупился и подумал с минуту.

– А мы вот как, брат, устроимся с тобою, коли хочешь! – предложил старый жиган, набредя на подходящую мысль.

 – Пущай нас прежде, как след, решат по закону да на Владимирку погонят; а как перевалимся за бугры, дело-то там обнакновенно повольготнее пойдет, ну, так вот там уж где-нибудь за Тобольским, при подходящем случае, мы и ухнем вместе. Сторона-то, брат, там привольная, богатеющая сторона. Идет, что ли, на это?

– Н-нет, не ходит, дядя жиган, – неподходящее…

– Ну, а инак я не согласен! Да и что! С вами-де водиться, что в крапиву садиться! – порешил бывалый варнак, отходя от Гречки.

Тот остановил его за рукав.

– Только, чур, дядя, язык-то у колокола подвяжи про энтот случай, чтобы никто из товариства ни-ни!

Дрожин скосил губы в пренебрежительную улыбку.

– Что я, – просвирня тебе аль посадская баба? – возразил он слегка оскорбленным тоном, – слава те Господи, не первый год варначить: колокольню в исправности привык держать да и тебя еще, дурня, поучить могу.

И он отошел от Гречки с чувством некоторой обиды на его неуместное предостережение.

Дело с Фомушкой обошлось несколько проще.

– Вот что скажу я тебе, приятель, – ответил он на Гречкино предложение, – мне пока еще не рука ухать из «дядина дома», потому – неизвестен я, как меня решат. Верней, что с нижающей благодарностью отпустят[2 - В сильном подозрении оставят.]; а коли проще, старую золу разгребать начнут, – ну, так не грех и попытаться, а то, гляди, себе только хуже натворишь.