Тайна женского сердца

Их в тысячи раз меньше, чем русских, но куда ни глянь, везде за столом сидит немец, везде он при должности, везде командует, да еще и помыкает нерасторопным русским человеком на его же земле. А высшая знать? Потомки русских князей да бояр – кто обеднел, а кто сидит в глуши в своих старинных, богом забытых вотчинах. И при дворе, около трона трутся Фридрихи и Карлы, Циммерманы и Штакельберги, Минихи, Бироны, Палены, Шредеры, Эссены, Функи, Цегелины, Тотты, Рененкампфы, Сиверсы, Штамбки, Тизенгаузены, Сольмсы, Пенклеры, Зигены, Нолькены, Миллеры и Мюллеры, Михельсоны, Ассебурги, Бильфельды, Люнебурги, Брокдорфы, Крайзены, Блумены, Корфы, Будберги, Штольцы, Броуны, Келлеры, Игельстремы, Зальцы, Буссы, Вагнеры, Гергарты, Герцы, Девиеры, Вейсман-фон-Вейсенштейны, Дерфельды и Кайзерлинги…

– Но отец… И князь Шумский… – перебил Зайцева Александр, первый раз в жизни услышавший такое обилие немецких фамилий, не ласкавших слух.

Когда дело доходило до немцев, отставной поручик Зайцев, до уединения в своей философической Каменке много поживший на белом свете и немало повидавший на своем веку, забывал о принципах безразличия, которых советовал придерживаться великий, но не чтимый в веках Анаксарх.

Зайцев ведь был простым русским человеком и немцев, отиравшихся у российского трона, и не только у трона, а везде, где только можно прилепиться к чему-нибудь или занять теплое местечко вдали от родного фатерлянда, мог перечислять очень долго.

– Князь Шумский и майор Нелимов не жаловали немцев, хочешь ты сказать?

– Отец… Не любил немцев…

– Не любил. Да кто ж их любит? Кто любит чужака, приютившегося в твоем доме да еще поучающего тебя, как жить? Не любил… А Гофмана любил?

– Карла Ивановича? – удивился неожиданному вопросу Александр.

Карл Иванович Гофман жил при майоре Нелимове на положении члена семьи и был не только уважаем за добрый характер, знания и умения, да и за преклонные лета, но и искренне любим всеми Нелимовыми, включая жену майора, к концу жизни возненавидевшую и мужа, и живых детей, да и весь свет.

Карл Иванович обучал Александра европейским языкам, музыке, математике и физике, русскому стихосложению, танцам и вместе с майором Нелимовым – фехтованию.

– Русские не жалуют, не любят немцев. Но у каждого русского есть свой немец, для которого делается исключение. Но это я философствую. Это, брат, такая апория.