Мир и война в жизни нашей семьи

Кукла была большая, примерно, как девочка 2-х годиков, в длинном платье. Кукла танцует рядом с ним самостоятельно. Он ее не держит за руку, она подняла левую руку, а правую в сторону Федора Федоровича и выделывает кренделя ногами и подпрыгивает. Федор Федорович поет и хлопает в такт танца в ладоши, опущенные на уровень головы куклы. Это представление было в Рождество в большой комнате, где была установлена елка. Мы веселились и смеялись до упаду. Свет был выключен, и лишь на елке горела одна свеча.

Федор Федорович иногда приходил с женой.

Он был маленький, она же была высокой и очень красивой. Звали ее Анна Ивановна, она была врачом и работала в больнице на Баньке.

Раю в Рублеве я не помню, по всей вероятности, она в то время жила в Павшине вместе с бабой Анной.

Брата Сашу я помню в Рублеве по двум происшествиям. Один раз он пошел дома в уборную и закрылся там на крючок. Сидел он там в темноте, и когда надо было выйти, он никак не мог найти крючок. Очень перепугался, заплакал, затем стал кричать и стучать.

Мама с наружной стороны говорит ему:

– Сашенька, не плачь. Доставай крючок-то, он высоко.

Долго шли переговоры. Саша не переставал плакать и открыть никак не мог. Мама всё время уговаривала его не плакать и не бояться.

– Не плачь, Сашенька. Мы тут, рядом с тобой. Слышишь меня, я здесь. Посиди немножко.

Переговоры велись долго. Мама пыталась посильнее дернуть дверь, но ничего не получалось. Хорошо, что вскоре пришел с работы папанька и он топором оттянул дверь от косяка и с силой сорвал крючок.

Саша был освобожден из неволи. Мама стала успокаивать и целовать Сашу. После этого случая мы, маленькие, в уборной не закрывались.

Сашка был старше меня на три года. Он уже начал учиться в школе. И у него были свои товарищи по школе. Теперь он гулял уже часто не с нами, а в другой компании. Один раз вместе с ребятами разожгли костер вблизи поленницы дров. Случился пожар. Взрослые увидели и пожар успели быстро потушить. Помню, что Саньке тогда крепко досталось вечером от папаньки.

Это наказание я тоже хорошо запомнил. Нам крепко внушили: никогда не баловаться спичками. Мы запомнили, что каждый проступок наказывается. Росли мы послушными.

Запомнилось мне по Рублеву, что в доме на том же этаже, где жила семья крестного, жили два брата Зенкины – Колька и Васька. Они были немного постарше меня – на 1–2 года и всегда дрались, и не только между собой. Но других своих сверстников били. Вот почему мы, ребята, очень редко ходили к крестному.