Исходная точка интриги

Сын Загряжского, одногодок Грица, служил в Измайловском полку, которым командовал Разумовский, брат фаворита императрицы Елизаветы Петровны. Оба брата происходили из простых казаков, они даже дворянами считались условно. А достигли вершин власти и богатства.

Сына Загряжского со времнем выберет себе в мужья одна из дочерей Разумовского и оба они – муж и жена – станут одними из немногих людей в России, которые не завидовали участи и фортуне светлейшего князя Таврического, а любили его как близкого, хотя и дальнего родственника.

Третьим человеком, оказавшим огромное влияние на Грица, был архиепископ Амвросий, его духовник, выпускник двух академий – Киевской и Львовской, знаток древних языков и священного писания.

Потемкин читал книги запоем, день и ночь напролет. За сутки «проглатывал» то, что его сверстники-студенты с трудом одолевали за неделю. Но прочесть книгу мало, нужно понять то, что прочел, пережить, вжить в себя. Как велики властители и полководцы, описанные у Плутарха, как блистательны Ахиллес и хитроумный Одиссей у Гомера! Но сказано:

Из тварей, которые дышат и ползают в прахе,

Истинно в целой Вселенной несчастнее нет человека.

В целой Вселенной, то есть под тем звездным куполом ночного неба, поглощавшего его в омут непонятного самому трепета, переходящего в ужас. Как велик был мир в Чижове с его высоким, необъятным небом, клубящимся в вышине темными, страшными облаками и мерцающими недосягаемыми звездами! С темным провалом дверного проема той баньки, вросшей в землю, из которой когда-то вынесли комочек его ничтожной, бессмысленной плоти! Зачем? Ради чего? Чтобы потом он поднял голову и увидел над собой это мерцание звезд – такое же безмолвное и ничего не объясняющее, как и все, что шевелится в прахе жизни, или бессмысленно замирает, как замерло лицо старика в гробу, его отца, которого Грица заставили поцеловать, прежде чем закрыть крышку гроба и опустить в яму и засыпать землей?

И у Амвросия, познавшего всю книжную премудрость, нет ответа на эти вопросы.

И ходи по путям сердца твоего

И по видению очей твоих…

«Но время и случай для всех», – что же он хочет, он, Потемкин? Какой путь назначен ему – от темнеющего дверного проема той самой заброшенной баньки до черного разверстого зева могильной ямы?

«Что я хочу, раз уж я оказался в этой жизни?» – молча в мыслях вопрошал он, рассматривая себя в старом, потресканном зеркале.