Андрей Пастухов. Кто он?

Кавказ, конечно, не только благодатное место, но и обширная область непочатого труда по изучению и освоению края для нужд России». Сделано немало, в том числе и его, Стебницкого, усилиями, в то же время главное все впереди и таким, как Пастухов, предстоит еще много потрудиться.

Андрей был полон сил и замыслов, не боялся гор. Материальное положение его значительно улучшается: теперь, согласно «Положению», на год приходится, по чину XIV класса, 300 рублей, да в полевой период, при двойной норме по Кавказу, «порционных» 1 рубль 20 копеек в день – это уже деньги.

«Надо будет Наде и Ксюше послать деньжат», – размышлял Андрей, который изредка писал сестрам письма и делился своими горестями и радостями, справлялся о житье-бытье в Деркуле.

Топографы отдела только что начинали возвращаться с полевых работ, а из вернувшихся несколько офицеров были отпущены в отпуска.

– Господа офицеры! – раздалась громкая команда в чертежной, как только Андрей закрыл за собой дверь. Это поручик Федюкин решил отметить возвращение Пастухова «с победой».

Оторопел от неожиданности Андрей. Только когда он оказался в объятиях Федюкина, то понял, что Александр Николаевич этой дружеской шуткой выразил чувства к нему, наконец возвратившемуся в семью военных топографов, где его давно считали своим.

– Благодарю вас, господа, друзья, – смущенный вниманием товарищей, бормотал Андрей, – благодарю.

Все подходили к нему и пожимали руку, равнодушных не было, даже чопорный обычно штабс-капитан Фергис с приветливой улыбкой, чуть снисходительно похлопал его по плечу.

– Да ты просто гвардеец, кацо, – стоя поодаль, восхищался Кебадзе, – тебе надо было в Семеновский проситься, а не к нам, на грешный Кавказ.

– Ничего! Говорят, что скоро военных топографов тоже переведут в гвардейские отряды, – смеется штабс-капитан Шарифов.

– Вот-вот, – не удержался и подполковник Близнецов, – даже не в полки, а в отряды и, поверьте, отнюдь не в гвардейские.

– И просто военных топографов родина не забудет, – с иронией подметил Гламаздин, – а гвардейское «бремя» нам ни к чему.

– Садись и рассказывай, как и чем живет столица, – попросил Федюкин, когда офицеры угомонились.

Андрей поведал, что слышал в Петербурге о новостях в корпусе, о новшествах, вводимых новым императором, особенно по части обеспечения порядка и спокойствия.