Войнушка

Тут же, кучей, были свалены старые радиоприёмники, раздолбанный чёрно-белый телевизор «Рекорд» и магнитофон «Легенда». Здесь же валялись какие-то ящики с радиоаппаратурой. Все эти сокровища мы собирали на местных гаражных пустырях и в старых заброшенных бараках-засыпушках в Копсово и Дарьино.

Рядом с раскуроченной и выпотрошенной техникой были аккуратно сложены всевозможные провода и проволока.

– Ну как? Принёс? – с надеждой в голосе спросил Пашка.

Словно Данко из одноименного рассказа я вытащил из-за пазухи… Нет, не сердце.

Пассатижи, с обмотанными синей изолентой ручками. Лёшка радостно выхватил из моих рук инструмент и принялся его любовно рассматривать. Сжал, разжал.

– Туговаты! – вскинул бровь он.

– Зато на них есть кусачки. – ткнув пальцем в проймы для резки проводов заметил Ромка. Потом мечтательно сказал. – Боеприпасов сделаем кучу и зададим этим Исполкомовским!

Послышался шорох в кустах, и на полянке показался Стас.

– Бери велик, и помчали на Завод! Только что проехал поезд с карбидом.

С восьмого этажа, где жил Стасян, железнодорожную ветку было видно как на ладони. Периодически по ней проходил мотовоз, тянущий добрый десяток вагонов гружёных карбидом на «Красное Сормово». Завод был режимным, но мы знали несколько лазеек, где можно было беспрепятственно пробраться на территорию.

– Лешка с Павликом пусть делают пульки, а остальные собирают пузырьки.

Илья с Ромкой недоумённо переглянулись.

– У аптеки за кинотеатром ничего не осталось.

– Я видела несколько штук у гаражей. – сказала Лена.

– Ищите, а мы с Вовчиком за карбидом поедем. – скомандовал Стас.

Я не спеша шёл вдоль дома.

Вот и соседний подъезд, в котором на шестом этаже жил Илюха Саечкин. Круглый как арбуз пироман. Он вечно мастерил какие-то бомбочки, пшикалки, дымовухи и знал целую кучу всевозможных кунштюков. Его родители после работы увлечённо занимались настольным теннисом в Доме Пионеров, поэтому гуттаперчевых шариков для изготовления вонючих и дымящихся приколов у него было хоть отбавляй.

Мне сказали, что его мать с отцом развелись, и он с матерью уехал к родным в Калининград. Отец долго пил и в конце девяностых умер от цирроза.

Я хорошо помню вредную старуху с таким же вредным и злобным пекинесом с выпуклыми глазами, что жила в Илюхином подъезде, и вечно сидела на лавочке.