Немецкие предприниматели в Москве. Воспоминания

С коммерческой точки зрения оказалось весьма кстати, что мне «из?за общей слабости» не нужно было в течение года отбывать воинскую повинность; во всех же остальных отношениях я горько сожалел об этом, особенно когда началась Первая мировая война.

Благодаря надежной материальной основе моего существования, которой я был обязан исключительно заботе отца, я счел возможным летом 1885 года заключить помолвку с моей будущей женой и вскоре после достижения двадцатичетырехлетнего возраста жениться. Четвертого января 1886 года я ввел в свой дом мою супругу Генриетту, урожденную Класон[222 - Класон Генриетта (1865–1946) – дочь дюссельдорфского текстильного импортера Клеона Класона (1838–1923) и Генриетты Луизы (1842–1920), урожд.

Шпис (дочери Альберта Шписа, дяди Георга Шписа, жившего в Нью-Йорке и Бонне).].

39. Путешествие на Восток, 1886 год

Моя жажда странствий по-прежнему влекла меня в дальние края.

Весной 1886 года назрела необходимость поездки в македонские табачные районы[223 - Имеется в виду греческая Македония.

], куда мы и отправились с моим петербургским братом Альбертом. Мы вместе прибыли в сказочно красивый Константинополь. Я был еще слишком молод, чтобы глубоко понять Восток; это понимание, на мой взгляд, доступно лишь зрелому человеку.

Если не считать нескольких посещений Святой Софии и стамбульского базара, а также Скутари[224 - Скутари (Ускюдар) – район в азиатской части Стамбула.] с его танцующими дервишами и, наконец, «Пресных вод Европы»[225 - Название общественного сада в Стамбуле.

] и т. д., мы сосредоточили свою туристскую активность на селамлике[226 - Селамлик – зал для приемов.], поразившем наше воображение своей помпезностью.

Однако мы были слишком одержимы коммерческим рвением, чтобы во время короткого пребывания в турецкой столице сильно отвлекаться от наших торговых дел, и большую часть времени уделяли общению с нашими деловыми партнерами. Это были преемники И. Рикехоффа, торговый дом «Петриди и К°» и один караим – Коэн Айваз.

Господин Петриди стал первым в моей жизни представителем одной из древних греческих патрицианских фамилий, какие можно встретить в Константинополе, Александрии и Лондоне, но едва ли в Афинах. От роскошных домов этих людей и от них самих веет культурой, древним богатством и международной цивилизацией.

К сожалению, первое впечатление, произведенное мной на этого человека, было отнюдь не благоприятным. Виной тому стала феска, которой я увенчал свою главу.