Немецкие предприниматели в Москве. Воспоминания

Через год или два нашим гостем стал Герберт фон Бисмарк, находившийся тогда с визитом в Москве. Я как сейчас вижу его в нашей гостиной, если не ошибаюсь, в драгунском мундире, с моноклем, с которым он довольно ловко управлялся[99 - Бисмарк Генрих Фердинанд Герберт фон (1849–1904), князь (1898) – германский дипломат, министр иностранных дел Германской империи (1888–1890); сын Отто фон Бисмарка. Во время Франко-прусской войны 1870–1871 гг. служил в драгунах.]. Этот монокль произвел на меня неизгладимое впечатление.

13. Путешествие в Германию и Швейцарию

В 1873 году, когда мои родители готовились отпраздновать серебряную свадьбу, произошло самое знаменательное для меня к тому времени событие. Весной родители потеряли старшего сына, 24-летнего Роберта, и поэтому решили избежать каких бы то ни было торжеств в Москве. Поэтому все находящиеся тут члены семейства летом совершили многомесячное путешествие в Германию и Швейцарию, которое отец с Юлией и Адель затем продлили, отправившись еще и в Италию.

Наконец-то, наконец-то мне предстояло увидеть Германию!

Это была целая экспедиция – родители, пятеро детей, к которым в Германии присоединились учившиеся там два моих старших брата Леон[100 - Шпис Леон (1858–1921) – второй по старшинству сын Роберта Шписа. После учебы в Великобритании и США он в 1880 г. вернулся в Россию и стал директором табачной фабрики «Лаферм» в Петербурге. В 1894 г. он основал фирму «Шпис и Прен».] и Альберт, и наконец мадемуазель Александрин, наша швейцарско-французская гувернантка, то есть не менее десяти человек.

Маршрут нашего путешествия проходил через Петербург до немецкой пограничной заставы Эйдкунен, куда тогда уже можно было добраться по железной дороге. Между Вильной и Ковно я впервые в жизни проехал по туннелю. Для родившегося на равнине это целое событие. Однако все впечатления от Литвы, столь непохожей на Россию, и от холмов Прибалтики, показавшихся мне горами, померкли на фоне волнения, овладевшего мной при мысли о том, что я вскоре вступлю на немецкую землю.

Моя семнадцатилетняя сестра Адель, к тому времени уже настоящая красавица, даже решила заплакать от радости при пересечении границы! Но пограничные таможенные процедуры отвлекли ее от этого намерения.

Когда поезд отправился дальше, уже по немецкой земле, мы c благоговейным восторгом смотрели и не могли насмотреться на аккуратно возделанные поля, нарядные дома и ухоженные дороги.