Сгоревшая под дождём

Это стало ясно, когда она как ни в чём не бывало сняла пальто, ботинки и, пройдя мимо меня и остановившись посреди гостиной, сказала немного изменившимся, более взрослым голосом:

– А у вас всё по – старому, – и бросив взгляд на книжный шкаф в углу, добавила: – Даже книги не тронуты. Я как будто и не уезжала вовсе.

Я подошла к девушке ближе и с улыбкой пркдложила ей выпить чаю. На это она махнула рукой и, схватив меня за плечи, сказала умоляюще:

– Да погоди ты с чаем. Давай я лучше кое-что тебе расскажу, а точнее покажу.

Будучи вся в нетерпении, я опустилась на диван и стала наблюдать за каждым движением Ксении. Она села рядом со мной и, открыв свою лакированную сумочку, достала из неё тонкий журнал и протянула его мне. Журнал называл «Московская литература» и я сразу поняла, с какой целью девушка привезла его сюда. Открывая его, я уже готова была встретить на одной из страниц её произведение. И мои ожидания оправдались. Действительно, в журнале было напечатано небольшое стихотворение Ксении.

Кто-то ветер рукою поманит,

Кто-то ночью уйдёт за порог,

И над вересковыми полями

Загорится во тьме огонёк.

Я сегодня забыла о доле,

Но в душе – непроглядная смоль,

Я сегодня не чувствую боли,

Мне, быть может, нужна эта боль…

Я мечтаю о зареве в небе,

Завлекающей птице вдали,

Пусть порвёт она хрупкие цепи

Между мной и дорогой земли…

Но в туман улетит и вернётся,

И споёт про весну и Восток,

Над полями раскинется солнце,

И зажжётся в душе огонёк.

Дочитав стихотворение, меня охватило чувство радостной гордости, и от этого мне захотелось поднять Ксению на руки и закружить её по всей гостиной. И я бы так и сделала, будь немного моложе и сильнее. Но мне пришлось ограничиться крепким объятием с девушкой.

– Поздравляю, моя дорогая! Какой успех! Нужно будет отцу показать. Он с ума сойдёт от счастья.

– Да брось, Зина, – вздохнула Ксения.

– Ну, знаешь, – посмеялась я над её манией величия, – для этого ты ещё слишком молода. Тебе предстоит много поработать, чтобы мечта твоя сбылась.

Ксения бросила возмутительный взгляд на свою фотографию в рамке, стоявшую на столике, и, махнув на неё головой, сказала:

– Мне здесь не больше четырнадцати лет.