Чингисхан

Современники приписывали ему силу сверхъестественного существа и называли его Потрясателем Вселенной. Вот что, к примеру, писал о нем арабский летописец XIII–XIV веков Рашид-ад-Дин: «Благодаря благородству своей личности и тонкости внутренних качеств, он выделялся из всех народов, словно редкостная жемчужина из среды драгоценных камней, и вовлек их в круг обладания и в длань верховного правления… Несмотря на бедственное положение и изобилие трудностей, бед и всевозможных несчастий, он был чрезвычайно отважным и мужественным человеком, весьма умным и даровитым, рассудительным и знающим…» А вот что написал о Чингисхане наш современник, исследователь военного искусства монголов, генерал М.

И. Иванов: «Какую силу воли, какие военные, административные и политические способности должен иметь человек, чтобы подчинить своему владычеству эти народы, чтобы дать им устройство и подчинить их строгой дисциплине».

Неудивительно, что нынешнее поколение людей назвало Чингисхана самой выдающейся личностью второго тысячелетия.

Первое государство монголов

Понять и оценить жизненный путь Чингисхана, его достижения и просчеты невозможно без знания той исторической ситуации, которая сложилась на территории Монголии в период формирования государства, а также условий жизни и обычаев проживавших на ней племен. Ведь вторая половина XII века, на которую припадают детство, юность и годы правления основателя и Великого хана Монгольской империи, для многих монгольских племен была полна борьбы и драматизма.

Именно в этот период сформировалось первое монгольское государство – Хамаг монгол улус.

Вошедшие в его состав многочисленные племена и народности, этническая принадлежность которых достоверно не ясна, кочевали у подножия горного массива Хэнтэй, расположенного неподалеку от истоков двух рек – Онона и Керулена. Климатические условия на этой территории отличались значительными перепадами температур, характерными для различных географических зон. Если горные склоны, почти сплошь покрытые лесами, являлись продолжением бескрайней и непроходимой сибирской тайги, то у их подножия, в альпийской зоне, начинались сочные пастбища, а чуть южнее, под воздействием ветров, дующих из пустыни Гоби, простиралась необъятная степь.

Веками монгольские барды воспевали весеннюю красоту этих степных просторов, но уже в июле земля эта высушивалась знойными ветрами и превращалась в однообразный желтый массив. А с октября степь сковывалась суровой зимней стужей.