Долина Дюн – II

 – Ты с лёгкостью перешла на сторону врага после того, как произнесла брачные обеты. Лицемерная дрянь! Скоро ты умрёшь, и я прослежу за этим.

– Я по глупости стала твоей заложницей, и заплатила сполна за это. Давай, делай уже своё дело!

Баллард приблизился к ней и проверил прочность верёвок. Вновь понизив голос до шёпота, произнёс:

– Я долго думал о том, какую казнь выбрать. Тебя можно было убить мечом или даже задушить, чтобы ты не мучилась. Но ты не оставляешь мне выбора и будешь гореть живьём. Люди, которые пошли за мной, поддержали это решение.

– О моём муже ходили слухи, что он – чудовище. Но люди ошибались. Чудовище – это ты! Чудовище, которому нет покоя!

Кларисс отвернулась от него и стиснула зубы. Она не видела, как побелело лицо Балларда. Не заметила, как стихли собравшиеся, напряжённо ожидая его решения. Она слышала, как вдалеке грохочут волны, разбиваясь о стену замка. Видела, как солнечные лучи стали ярче, прогоняя застывший в низинах густой осенний туман. Вспоминала лицо Уильяма, когда он впервые взял на руки их дочь.

Думала о маме, которая так и не оправилась после тяжёлой болезни. Думала и об отце, который не успел стать дедушкой…

Даже если бы Уильям со своими людьми оказался здесь, то он оказался в меньшинстве – за время его отсутствия дядя успел настроить против него многие кланы и стянуть все силы к побережью, где стоял замок Иннис (англичане называли его Иннис Касл, а шотландцы по старинке – Иннис-брох). Им нужна была голова рыцаря, чтобы отправить её королю, ведь ни один шотландец не преклонит колени перед норманнами! Поэтому они все – Кларисс обвела взглядом суровые лица собравшихся с секирами, мечами, топорами и копьями – ждут расправы не столько над ней, а сколько над её мужем.

Следующим будет именно он. Останься она в живых – это лишь отсрочило бы его казнь, потому что он не успеет собрать войско. Если же она сегодня умрёт, то он узнает об этом и никогда не вернётся в эти края. Уильям останется в живых!

Кларисс кусала обескровленные губы, моля бога о том, чтобы муж смог вырастить и воспитать их дочь.

Порыв ветра заставил её на мгновение закрыть глаза и вновь вспомнить лицо Уильяма, обращённое к младенцу в его руках. Мягкий взгляд. Глаза цвета летнего неба. Едва заметная улыбка. Каштановая прядь, упавшая на нахмуренный лоб. Пляшущий по стене солнечный зайчик от новой кольчуги. Детская колыбель, сколоченная местным плотником. Цветные гобелены, которые она вышивала, будучи беременной.