За рубежом и на Москве

 – Особенно вон этот рыжий!

– Зачем они здесь, язычники? – раздались в толпе отдельные голоса.

– Приехали предлагать выкупить находящихся у них в плену христиан, – сразу выдумал бывший солдат.

– Убить их надо за это! – вдруг выкрикнула со злостью женщина. – Чтобы они не мучили христианского люда!

Толпа сначала опешила было от этого, но, будучи в достаточной степени возбуждена рассказами бывшего солдата о жестокостях варварийских пиратов, подхватила:

– Убить!.. Убить!..

В московитов вдруг полетели камни, комки сухой грязи и палки.

Русские, а вместе с ними достопочтенный Гонориус Одоратус и солдаты опешили от такого неожиданного нападения. Испуганный подьячий со страха схватился за длинное платье доктора и, присев на корточки, стал кричать, точно его резали.

Яглин не знал, что тут происходит, но, видя пред собою враждебные лица и не имея с собою никакого оружия, засучил рукава и стал ждать нападения.

В это время невдалеке послышался лошадиный топот, и из ближайшего проулка выехали рысью молодой человек в голубом кафтане, с длинной шпагой у бедра, висевшей на широкой перевязи, и в широкой шляпе с длинным пушистым пером и молодая смуглая дама.

При виде происходящей пред ними сцены они остановились посмотреть, что тут делается. Затем молодой человек воскликнул:

– Клянусь архангелом Михаилом, да это – Гонориус Одоратус! Дядя будет доволен, если я освобожу его из рук этих негодяев!

Ударив каблуками в бока лошади, он поскакал на толпу.

Спутница его, громко рассмеявшись, хлестнула свою лошадь и последовала за ним. Две лошади врезались в толпу – и последняя кинулась в разные стороны. Молодые люди, бывшие на лошадях, с хохотом бросились преследовать бегущих, и через несколько минут небольшая площадь перед заставой была пуста.

– Молодец наш офицер! – в восхищении воскликнул Баптист. – Хорошо отделал он этих негодяев! Да замолчишь ли ты, толстая собака? – прикрикнул он на подьячего, все еще голосившего во всю глотку.

Последний замолчал, открыл глаза и с удивлением стал смотреть кругом.

– Кто это? – спросил Яглин Баптиста, указывая на возвращавшегося шагом молодого человека, разогнавшего толпу.

– Наш офицер, – ответил тот, – племянник губернатора.

Когда офицер подъехал, Яглин мог рассмотреть красивое лицо с дерзко закрученными вверх, по тогдашней моде, усами и с такими же дерзкими глазами. Его спутница ничем не удивила Яглина.