Инферис

Он следил за нами несколько месяцев и успел сделать выводы из наших отношений.

– Какие?

– Он упомянул завещание твоей бабки, Иоланда. И сказал, что я дурак, если повёлся на твоё согласие.

– Олли, мы придумаем новый план!

– Обсудим его в клубе, – он закутался в плащ и натянул капюшон на голову. Через мгновение ушёл по внутренней галерее в сторону гаража. Вскоре я услышала ровное урчание мотора его ховеркара[6] (https://ridero.ru/link/TTzV4dSqmR), чьи серебристые бока сливались цветом с пасмурным небом.

Я прижалась спиной к двери и перевела дух. Почему папа отказал Оливеру? Тот обеспечен, а значит, его не интересует завещание моей бабушки Клотильды, по которому ко мне только после замужества переходит генеральный пакет акций от частной авиационной компании и строительной фирмы, занимавшейся возведением промышленных предприятий. Наследство так близко! Можно ни в чём себе не отказывать! Но за последние два года отца словно подменили. Он просто перекрыл мне все клапаны. Начал контролировать по мелочам.

Следил, встраивая маячки во все кафо, которые были в пределах моей досягаемости. Подсылал своих людей. Велел отчитываться чуть ли не по каждой проведённой вне дома минуте. Взывал к доброму имени моей матери Иокасты, которая беспрекословно подчинялась ему, но в итоге слегла от очередной эпидемии гриппа…

Поднявшись на второй этаж, я направилась к отцу в кабинет. Встала перед его письменным столом из красного дерева, отделанного агаром[7] (https://ridero.ru/link/q3U2tVjrqW), и упёрла руки в бока.

Видела, как пламя масляного светильника на бронзовой подставке в виде виноградной лозы отбрасывало тени на его невозмутимое лицо, изрезанное глубокими морщинами.

– Почему ты так делаешь? – начала я.

– Ты говоришь со мной таким тоном? – на узком лице отца я видела презрение. Его тонкие губы были плотно сжаты, а седые волосы поблёскивали в сиянии настольных ламп.

– Ты унижаешь меня каждым отказом!

– Для начала закрой за собой дверь и включи беззвучный режим на экране.

Так тебе потом не придётся краснеть перед слугами, – отец откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

Когда я сделала, как он просил, то, повысив голос, продолжила:

– Почему ты отказал Оливеру? Точно так же отказал Жерару и Готье! Они в чём-то тебе все не угодили! Жерара ты обозвал простофилей, а Готье пронырой! А Оливер?

– Ты слишком долго росла без моего внимания, пока меня носило по всему свету после Инфериса. Тебе ни в чём не отказывали.