Сабля императора

Верещагин

Наконец-то перед Наполеоном открылась простая, но жестокая истина:

Его армия достаточно большая, чтобы завоевать Россию, но она чересчур, огромная, чтобы обеспечить ее продовольствием и всем необходимым в условиях России. Из Москвы император Франции уходил со 100 тыс. солдат. Из них 20–30 тыс. человек составляли гвардию, на которую император мог полностью положиться. Остальное войско – это обманутые солдаты. Армия буквально на глазах теряла боеспособность и дисциплину.

Там можно было бы привести в порядок армию, перезимовать, а весной… Он все еще продолжал верить, что успех будет на его стороне, но в душу все глубже и глубже проникала мысль, что фортуна отвернулась от него раз и навсегда.

Это показало первое же крупное сражение под Малоярославцем. Восемь раз город переходил из рук в руки, но дорога на Калугу так и осталась закрытой для французов.

Тогда же Наполеон, впервые за 15 лет своей победоносной карьеры, уклонился от решительного сражения, повернув на опустошенную войной, старую смоленскую дорогу – туда, куда к этому его активно понуждал неприятель.

Непобедимый император Франции почувствовал, что перед ним противник сильнее его по духу.

Но полководец не терял присутствия духа, внешне он был привычно хладнокровен и лишь сверх обычного задумчив.

Сначала он планировал сделать остановку и перегруппировку сил в Смоленске.

В Смоленск было немедленно отправлено распоряжение о подготовке продовольствия и фуража для размещения армии на зимних квартирах, но выполнить это в разрушенном городе ему не удалось – провиантмейстеры и фуражиры не смогли обеспечить изголодавшуюся армию продовольствием.

Взбешённый до крайности Наполеон приказал расстрелять интенданта армии Сиоффа, который столкнулся с сопротивлением крестьян и не сумел организовать сбор продовольствия.

Но это не спасло положения. Оставалась одна дорога – на запад.

К Березине потянулись бесконечные колонны войск. Собственно, это были уже не войска, это были толпы изголодавшихся, изможденных и оборванных людей, которые шли, ползли к границе с единственной мыслью любыми путями добраться домой.