Рождение династии. Книга 2. Через противостояние к возрождению

Никому и в голову не пришло, не только преследовать убийц, но даже подъехать к саням царька, брошенным среди дороги татарами, которые угнали с собой упряженных коней, ловко обрубив у них сбрую и постромки.

Все бросились стремглав обратно, толкаясь, путаясь, и обгоняя друг друга, чтобы поскорее принести в Калугу страшную весть. Узнав о случившемся, Марина словно окаменела. Ни криков, ни слез, ни причитаний… Она просто превратилась в ледяной столб. Опустив руки, несколько минут она стояла посреди горницы, уставившись в какую-то точку на стене неподвижным взглядом.

Потом, схватив шубу, выскочила на крыльцо и бросилась в стоящий рядом возок.

– Гони! – крикнула она вознице. Сани понеслись в поле. За ними полсотни казаков.

Потом она безучастно смотрела, как грузили в сани изуродованное тело ее мужа, сама взяла мешок с отрубленной головой и положила его рядом… Вернувшись во дворец Марина вызвала к себе Заруцкого.

– Ты звала меня? Что хочешь приказать? – спросил вошедший атаман.

– Ян, злодейство не может остаться безнаказанным, – властно и решительно сказала она.

– Вели казакам жечь и грабить дома, резать поганых нехристей, бросать жен, детей на растерзание голодным псам.

– Не медли, Ян. Царица твоя того желает.

Взволнованная своей речью, она раскраснелась. Заруцкий ответил не сразу. Подобная безжалостная расправа с несчастными татарами, повинными в убийстве «вора» лишь, поскольку они были соплеменниками Урусовых, вовсе не пришлась ему по вкусу.

У него не было желания восстанавливать против себя жестокой казнью калужан, не зная, как сложатся дальнейшие события. И он не был уверен, что казаки ради вдовы Марины беспрекословно пойдут на эту ненужную жестокость.

– Что ж медлишь с ответом? – нетерпеливо спросила Марина.

– Царица, – сказал он. – Разумно ты замыслила. Да, не знаю, пойдут ли на такое дело казаки.

– Лукавишь ты, Ян! – сверкнув глазами, гневно сказала Марина.

– Не время лукавить, Марыся, – простодушно ответил он.

– Так к чему же речь свою ведешь?

– К тому, чтобы сама дала ты приказ казакам. Ведь дело надумала ты нелегкое и не мое.

Тебя, царицу, пожалуй, послушают, за тобой пойдут. Ступай в дома к казакам, приказывай, грози ослушникам. Коль не послушают, проси и плачь. Возьми слезами, горем!

– Добуже, – тряхнула она головой. – Коли так – идем.