Жизнь Горькая… Жестокая…

Вот в этом доме, по просьбе Севы, родители его жены выделили нам крохотную комнатку, где умещались две кровати и небольшой столик у окна.

К концу января 1942 года я вылечился от колита, однако продолжал находиться в состоянии тяжелейшей депрессии… Потухший взор, апатия, равнодушие ко всему на свете… Четырёхмесячная эвакуация, хроническое недоедание, тяжелейшая болезнь не прошли бесследно… Надо было решать что-то со школой, но я безнадёжно отстал, чтобы учиться в пятом классе: третья четверть была в самом разгаре… Пришлось мне снова идти в четвёртый класс, который в минувшем году я закончил с похвальной грамотой.

Вот так, во второй раз, я стал второгодником…

Однако повторная учёба в четвёртом классе пошла мне на пользу. Мои тренированная память и сообразительность сразу дали великолепные результаты: я стал отличником! Учительница поручила мне оказать помощь в учёбе одному отстающему ученику.

Поскольку часть школьных зданий в Саратове была отдана для устройства госпиталей, почти во всех школах города занятия проводились в две смены.

Мне пришлось ходить во вторую смену. Утром, позавтракав, я уходил к своему «подшефному». Мы вместе готовили уроки. Я объяснял непонятный материал, проверял знания по устным предметам. За этот мой труд мама мальчика кормила меня обедом.

После этого мы шли в школу. За успехи в учёбе мне дали премию – тёплые валенки, которые оказались весьма кстати.

Дядя Арон устроился на работу в Торгречтранс, однако проработал недолго: в конце февраля 1942 года его призвали в армию… Для нас с тётей это явилось большим ударом… Дядю вместе с другими мужчинами отправили на станцию Ртищево.

В конце марта он сообщил: вскоре их должны отправить на фронт…

В двадцатых числах марта 1942 года тётя в сопровождении сестры дяди Арона Ани Перельман поехала к дяде. Обе женщины, нагрузившись продуктами питания, отправились в Ртищево. Я в эти дни жил в семье дяди Соломона.

* * *

Мне с тётей оставаться в Саратове было невозможно, так как у тёти не было работы… 20 мая 1942 года к нам приехал мой отец и помог нам выехать из Саратова.

Началась новая жизнь – в селе Гнаденфлюр. Отец пристроил нас к двум женщинам из Белоруссии. У одной из них была 15-летняя дочь Лена. Одновременно с нами поселились дедушка с бабушкой, жившие до этого в семье своей дочери Анны.

Хозяйки глинобитной избы согласились «уплотниться» взамен на обещание отца помочь с топливом в осенне-зимний период.