Помню

Дети эти ходили строем по улицам города. Помню, как уезжали в Испанию добровольцы, чтобы принять участие в так называемой войне за народную власть, за свержение диктатора Франко. Много добровольцев не вернулись домой и нашли своё последнее пристанище на чужой земле ради коммунистического призыва.

Мне запомнился военный парад на Крещатике и то, как я наблюдал с трибуны за танком, у которого соскочила гусеница. Он крутился на одном месте, преградив дорогу танкам, следующим за ним. Был скандал, и я думаю, что кто-то поплатился за это.

Измаил, 1939–1940 годы. Партия отправила отца наводить соцпорядки в освобождённой Бессарабии, в город Измаил. Мы приехали позднее. Проживали в доме бывшего адмирала румынского флота. Это был громадный дом. Каждый день рано утром привозили молочные продукты, сифоны с газированной водой и прочие съестные припасы. В подвале стояла большая бочка с квашеной капустой и антоновкой, которую я очень любил. Рядом стояла бочка вина со шлангом, к которому я порой присасывался. Гуси гуляли по двору.

Помню, как привезли нам бочонок дунайской сельди. Вкус её я не могу забыть до сегодняшнего времени.

Помню, как влюбился в девчонку-одноклассницу. Я частенько посещал её дом, и ко мне совсем неплохо относились её родители. Отец её был морским офицером, и в их доме можно было видеть уйму вещей, напоминающих о его морской службе.

Однажды с приятелем по школе мы решили пасануть и не пойти в школу. Свободное время мы провели, взобравшись на башню большого брошенного под давлением советской власти собора и начав бить в колокола.

Звон привлёк внимание многих жителей, ставших забывать мелодии церковного служения. В недоумении они стали собираться у собора. Мы же задумали звоном спугнуть сотни голубей, но не более того. Сбежали мы очень вовремя. Собралось очень много людей. Приехали представители милиции, но мы уже стояли внизу среди толпы любопытных людей и радовались тому, что натворили.

Помню страшное землетрясение в Кишинёве и его трагические последствия. Отец взял меня с собой.

Я видел разрушенный город, панику, плачи и страдания людей, находившихся в поисках родных и близких. Ужасно было смотреть на груды разрушенных домов, поглотивших тысячи людей.

Помню, как высылали евреев в далёкую Сибирь. Помню, как мать скупала у выселенцев постельные принадлежности. Помню, как отца однажды привезли больным, с очень высокой температурой, и, чтобы спасти его, врач попросил две простыни и ведро воды. Он намочил простыни и обернул ими отца.