Воин аквилы

Видимо, он не из робкого числа?! – с воспалившимся в голове мысленным вихрем промолвил про себя Владиус и, вспомнив рассказы бывалых вояк о том, что варвары делают с такими пленниками, немедленно спешившись, подобрал с земли небольшой, но острый топор одного из павших свирепых воителей и быстро бросился на отчаянную выручку гвардейца. Аккуратно пройдя около ста шагов и тем самым заметно углубившись в лесные дебри, декан вскоре своим настороженным взором отчётливо впереди заметил, как возле огромного дерева, окружённого рукотворной небольшой опушкой, лежал связанный и по-прежнему без сознания преторианец.

А поблизости, проводя по телу пленника обрядовые движения руками и при этом что-то тихо говоря на своём наречии, маячили те самые двое варваров. Неистово повторяя какие-то связные заклинания, воины то и дело менялись местами, каждый по-своему явно предвкушая конечный итог ритуала. Что ни на есть кровавый итог, который, по-видимому, уже был очень близок, потому как один из варваров, больше не двигаясь, а расположившись строго над головой бесчувственного пленника с обнажённым мечом, уже был готов увидеть и ощутить вид и запах римской крови. Вот варвар, уже плавно занеся для жертвенного удара свой острый клинок, наконец-то окончательно приготовился к удару, как вдруг был с исказившейся от дикой боли гримасой на лице намертво сражён впившимся в затылок остриём топора, умело отправленного в цель молодым, но бесстрашным деканом Владиусом. Не теряя времени, расгорячённый римлянин, обнажив меч гладиус и нисколечко не давая возможности опомниться второму воину, в несколько шагов преодолел разделяемое их расстояние и умелыми выверенным выпадом неумолимо поверг и его. Немного отойдя от раздирающего душу воинственного запала, Владиус прояснившимся в смирении взором заметил поблизости лежащего связанными постепенно начинающим приходить в сознание преторианца, быстро кинулся развязывать тесные путы пленника и в тоже мгновение вдруг ощутил в левом плече пронизывающую и резкую боль. Боль, в свою очередь, дополненную ещё и неумолимо побежавшими от верхнего края доспеховпо внешней стороне обездвиженной кисти левой руки ручейками крови. С трудом чуть утихомирив общее болезненное ощущение, декан быстро понял для себя то, что причиной такой резкой и невыносимой боли стала не что иное, как пробившая доспех и, само собой, причинившая ранение вражеская стрела. Но также Владиус вместе с оживившимся воинственным нюхом, помимо первого откровения, уяснил и второе.