Воин аквилы

С кровью, болью и потом осваивая все азы воинского римского искусства как во владении холодным колющим и метательным оружием, так и в длительных походах, различных построениях, уверенной езде верхом, Владиус медленно, но верно, не думая отступать, искореняя, внутренние помыслы о слабине, двигался только вперёд. Двигался вперёд, также будучи настоятельно подбадриваем посредством пусть и коротких и не всегда частых, но являющихся для молодого римлянина настоящей пламенной отдушиной встреч и бесед с верным другом детства Максианом.

Спустя отмеренное судьбой время, достигнув успехов в приобретении выучки и силы, а также показав необходимые навыки премудрости, Владиус был наконец удостоен по своей чести выдержанности и ставшей по-настоящему братской любви и вере соратников легионеров звания декануса, декана, или же десятника одного из десяти контуберниев второй центурии шестой когорты XX победоносного легиона. Небольшого воинского подразделения, состоящего из восьми солдат и находящегося, как и все остальные похожие отделения всей центурии, в ведении пусть слегка одиозного, грубоватого, но свято знающего своё истинное воинское дело и видящего каждого подчинённого солдата буквально насквозь центуриона Публия Флавия. К слову, данное звание, заработанное Владиусом посредством как первоначально перенесённых в долгой поступи всевозможных воинских тяжб и испытаний, так и впоследствии воспылавших доверительных посылов командования, по сути своей не наделяло каким-либо всеобъемлющим влиянием и особенным достатком своего обладателя. Но, с другой стороны, оно даровало носителю ни с чем не сравнимую веху осознания настоящей командирской ответственности, пусть и являющейся ещё такой ранней и недостаточно значимой по рангу. Молодой римлянин всё это отлично понимал и поэтому, стараясь совершенно не обращать внимания на застывшие точно в безвременном и вязком штиле блага и величия, как раз напротив, всецело пытался ещё сильней проникнуться новой для себя чарующей воинской наукой, с вожделением проникнуться и обязательно до самых глубоких мысленных пределов её познать. Но также Владиус в своей свободной мысленной поступи, иногда не столь сильно отягощённой обыденными и довольно мирными веяниями воинской службы хоть ненадолго, но всякий раз старался в глубине своего уже порядком закалённого духа предаться обжигающим приятной сладостной живой волной, как давним воспоминаниям, так и мирным думам.