Есенин. Гибель. Золотой брегет

В каноническом есениноведении принято думать, что обра-зованная Временным правительством Чрезвычайная следствен-ная комиссия «для расследования противозаконных по должно-сти действий бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц как гражданского, так военного и мо-рского ведомств» – сокращённо ЧСК, (в которой состоял даже поэт Блок) – пыталась вернуть часы Есенину.

Сохранилась докладная записка, где сказано – вернуть часы не представляется возможным «за необнаружением места жи-тельства Есенина».

Но, скорее всего, следователи ЧСК тщетно пытались выяс-ить – не зажал ли полковник Ломан часы санитара Есенина – за буржуазией это водилось и водится – облапошивать рабочих да крестьян.

Для этого и искали недобежавшего до школы прапорщиков солдата Есенина.

А Есенин, наверное, думал – за ним охотятся, чтобы поса-дить за дезертирство. Или на фронт послать. И скорее всего, прятался.

По версии родственников, Есенин сам отдал часы на хране-ние Ломану, да не смог забрать – дезертировал, а потом Лом-ана арестовали.

Что, в общем, логично – ходить по казарме в солдатской форме и с золотыми часами как-то неудобно.

Как бы там ни было, следователи ЧСК Есенина не нашли, по-тому что Временное правительство пало.

А Есенин так и остался без золотых часиков с цепочкой.

Полковника Ломана в 1918 расстреляли – ревтрибуналы вовсю пользовались материалами допросов ЧСК.

Если на пару минут предположить, что Дункан привезла Есе-нину тот самый золотой брегет №451560, то «буйство чувств и половодье глаз» Есенина в особнячке на Пречистенке, вполне мотивировано.

Потому что…

…в архиве Александровского дворца искусствовед А. Кучу-мов обнаружил записку корявым почерком:

– «Милой, дорогой, присылаю тебе двух парашков. Будь от-цом родным, обогрей. Ребята славные, особливо этот белобры-сый. Ей Богу, он далеко пойдет».

Она не датирована и на ней нет адресата.

Кто такие «парашки» – непонятно, но если производное от параши, то, получается – засранцы.

Хоть есениноведы и считают, что речь идёт о поэте Николае Клюеве, который также подлежал мобилизации, но на фронт не хотел и обратился за помощью к Распутину, с которым позна-комился ещё во время странствий по монастырям и Есенине – «белобрысый».