Дневник дембеля

Можно себе представить, какой это был стол: бананы и апельсины, бутылки сгущенки, шоколадные конфеты, печенья, вафли, карамельки и многое другое. Угостили, и я лег в кровать, так как плохо себя чувствовал. Я пытаюсь встать, но у меня ничего не получается.

Я слышу, как в столовой телевизор передает новогоднее обращение президента России и бой курантов. Все сидят, радуются, а ты лежишь, почти как мертвый человек. Настолько плохое было состояние, как у смертельно больного человека с раком легких. По крайней мере, я так чувствовал.

* * *

В первый день Нового года меня отправили в Ковров, в медицинскую роту. Там также переодели, осмотрели, выделили койку, правда, в коридоре, так как много больных. Здесь сразу собирают мобильные телефоны, дают вместо них карточки, и по ним в определенное время получаешь мобильник.

В медроте ты спишь много, также есть дневальные, они сидят возле сестринской, подают команды по распорядку дня и убирают кабинеты вечером.

Нелюбимое занятие для солдат — это уборка туалета. Туда по армейским заветам ставят провинившихся, или дневальный там убирает. В новогодние каникулы морозы стояли чуть ли не крещенские, так, чтобы вынести мусор, надо было очень тепло одеться и самым быстрым шагом дойти до мусорки и обратно.

Очень приятным сюрпризом был приезд моих родителей. Они приехали в медроту, их пустили в здание, и меня позвали к ним. Когда меня увидели, они были в шоке оттого, что я похудел. И это правда. Перед призывом я весил восемьдесят один килограмм, когда взвесился в медроте — весил шестьдесят девять килограммов. За месяц, даже меньше, скинул двенадцать килограммов. Тут все дело в трехразовом питании и резком отказе от фастфуда. Ну, почти.

Как все любящие родители, мои мне привезли много вкусняшек: бананов, яблок, сока, пирожных. Также я попросил привезти телефон-тапик. Чтобы свой сенсорный носить с собой, а тапик хранить в тубусе. В итоге мне привезли огромный оранжевый тапик Xinet, который нельзя разбить и который не тонет. Он очень сильно выделялся, что, с одной стороны, было приятно, а с другой — настораживало. Родители уехали, а я продолжал служить, ну, вернее, пока лечиться от тонзиллита.