Смута. Письма самозванки

Языки пламени облизывали сухие сучья, подброшенные в костер. Двое польских гусар, сняв с себя кирасы, жарили на кончиках сабель куски мяса. Их товарищ, сидевший чуть поодаль, слушая их разговор, медленно кивал головой в такт.

– Анджей! – весело прикрикнул один из гусаров у костра.

Анджей дернулся и разлепил веки.

– Будешь спать, тебя лисы сожрут.

Гусары рассмеялись.

– Не сожрут! – Анджей отмахнулся от веселящихся товарищей рукой и закрыл глаза.

Поляки вновь засунули мясо в костер.

– А где здесь лисы? – невзначай поинтересовался один из гусаров. Его глаза забегали по окружающей тьме. Лисья шуба к зиме была бы в самый раз.

Товарищ скорчил непонимающее лицо и злобно буркнул:

– Да везде, Марек. Эти лисы будут еще наши кости глодать, вот увидишь. – Гусар замолчал и погрузился в себя.

Анджей открыл глаза и сонно пробурчал:

– Скоро будем в Москве. Угомонитесь.

– Ты еще монастырь не взял, – злобно произнес в ответ Марек, – а все туда же, как наш гетман, Москву ему подавай.

Но в ответ раздался густой храп. Поляки повернулись лицом к товарищу. Марек кивнул им головой и повалился на овчину.

Наступавшая ночь тихо сковывала оцепенением усталых поляков и тушинцев. Повалившись у пылающих костров, кто на овчины, а кто и на обыкновенную рогожу, войско коронного гетмана Яна Сапеги проваливалось в непроглядную мглу сна.

Караулы у пушечных редутов палили костры и поднимали факелы к небу, пытаясь рассмотреть мелькавшие во мгле тени, но это были лишь обыкновенные лисы.

На пожарище Александровской слободы отряд тушинцев из уцелевших от огня бревен сложил худую избушку. Худая изба лучше, чем открытое промозглое осеннее небо Московии. Постоянно моросящий дождь, перемежающийся крупинками мокрого снега, знобил и приносил болезни.

Монастырь также словно оцепенел в ожидании нового дня и нового штурма. Меж кирпичных зубцов на крепостной стене монастыря мелькали лица бородатых мужиков и иноков, таскающих наверх крепостных стен ядра и пушечный заряд.

Сапеге снился сон. Он, польский коронный гетман Ян Сапега, во главе крылатой конной хоругви стоит у стен Кремля. На коленях – Васька Шуйский и многие именитые московские бояре.