Смута. Письма самозванки

Сколько грошей за эти малявки можно получить у царя Василия?»

Зырян замечтался, представляя, как он спускается по ступеням палатей русского царя с мешком грошей за плечами.

«Не надо больше разбойничать и служить то одному государю, то другому. Жизнь потечет тихо и неторопливо, как сам Дон. Изладить бы только. Но за здорово живешь поляка под охраной десятка конных гусар не возьмешь. Тут треба, чтобы котелок варил не остывая».

Ночь утопила все вокруг в сумраке, но спать совсем не хотелось. Луна молчаливо зависла над самой кромкой черного леса, обрамляя бармами косматые края единственной на небосводе тучи.

«Даже волки сегодня не воют, – отметил про себя казак. – Сыты, что ли? Дождусь ляха в сене, а там – куда Богородица приведет… – Зырян перекрестился. – Коня в лес увести, спрятать, так волки сожрут. Сожрут – не подавятся».

Казак стоял черной тенью у стога, размышляя, как ему поступить с конем. Глаза начинали слипаться.

«И зачем коня увел? – думал Зырян. – Куда его теперь? Отпущу! – мелькнула лихая мысль.

 – Может, отпустить коня здесь? Куда он от стога уйдет? А, была не была!» – Зырян махнул рукой и выпустил поводья коня.

Конь отошел на несколько метров, затем вернулся и принялся выдергивать из стога клоки сена. На душе у казака повеселело.

«А поедут ляхи, увидят коня, заберут с собой. Если он тут еще будет», – успокоил себя Зырян.

В стогу было тепло и уютно. Пахло сеном и домом. И черт его дернул ввязаться в эту бучу. Тут – московиты, там – ляхи, а там вообще незнамо кто, без роду, без племени.

Зырян втянул ноздрями воздух и тяжело выдохнул. Глаза словно обмазали густым малиновым киселем. Все плыло, сливалось в одном хороводе.

«Казаки, московиты, ляхи… Ляхи?!»

– Шибче давай, шибче! – разнеслось где-то невдалеке.

Зырян разжал веки. И вправду ляхи. Говор польский. По голове словно ударило сначала ведром, а затем и коромыслом вдогон.

Парень осторожно раздвинул сено. Ляхи ехали неспешно. Их золоченые латы поверх красных жупанов сверкали в лучах солнца, которое уже было довольно высоко.

Белоснежные крылья, собранные из перьев лебедей, едва покачивались за спинами всадников, прикрепленные к седлам лошадей.

Гусары тихо переговаривались между собой. Ночное происшествие чуть не повергло их дух в уныние. Одно дело – в строю с пикой наперевес мчаться на неприятеля. А тут зарезали товарища. Зарезали, как бездомную собаку. Отрубили голову и сбросили вниз к реке.