Смута. Письма самозванки

Отойдя от гнева, Соснов скинул кафтан на свежеструганные стволы и пошел в дом. На полдороге он остановился, поднял в небо кулак и хрипло рявкнул:

– На дрова лес катите. Чтобы через два часа здесь чисто было. Гости пожалуют.

Два часа. У Зыряна было всего два часа, чтобы обчистить барские закрома и увести со двора коня, а лучше двух.

– Погоди, кровопийца, – пробубнил про себя Зырян. – Будет тебе Юрьев день.

«Может, сжечь барскую усадьбу ко всем чертям? – закралась в его голову шальная мысль. – Все равно ж разграбят.

«Тогда ж что получается?» – Зырян сел. Получается, он и не казак вовсе, а такой же разбойник, как те, что сейчас во множестве по Руси гуляют.

Нет, не такой.

«Негоже казаку лихоимством заниматься! – подумал Зырян. – Возьму харчи и лошадей, и поминай только».

Нужно обойти усадьбу со стороны реки. Там огороды близко к реке подходят. Не заметят. Зырян вскочил на ноги и, пригнувшись, стал осторожно красться к реке.

Кочубейку, ухватив за разноцветный кафтан, тащили на барский двор. Приказчик уже стоял на крыльце, деловито подперев бока руками. Кочубейка визжал и пытался укусить то одного мужика, то другого. За что неизменно получал от крестьян тычину в бок или в спину.

– Ну, не шибко усердствуйте, – довольно ворчал приказчик, глядя на брыкавшегося мальчишку с кожей, как смола.

Кочубейку подвели к крыльцу и поставили на колени.

– Ты кто ж такой будешь? – сердито буркнул приказчик Коростев. Но буркнул больше так, для острастки, чтобы напугать, хотя Кочубейка и без того был испуган и озлоблен.

Кочубейка поднял затравленные глаза на приказчика.

– Арапчонок! – лихо рассмеялся Коростев. – Николай Угодник, да откуда же ты такой здесь взялся? – Приказчик хлопнул себя по пузу, выпиравшему из-под пояса. Настроение приказчика резко улучшилось и приняло добродушное расположение.

– Какая птица в наших краях.

Приказчик медленно спустился с крыльца и осмотрел Кочубейку.

«Одежа на нем какая-то шутовская», – предположил приказчик.

– Может, и правда шут? – вякнул державший арапчонка смерд.

– А ты не вякай, когда не спрашивают! – осадил его приказчик. – Барин сам разберется. Ему видней.