Ярополк

Витязи сначала добродушно улыбались, а потом смутились. Святослав сказал:

– Для снисхождения и для прощения у моего сына слишком много причин. Но у каждого виновного слишком много причин быть понятым, а потому приказываю: наденьте на шею сына моего, княжича Ярополка, воловье ярмо и проведите перед воинами. Пусть воины отпустят ему вину и пусть знают: в строю все равны. Славу строй делит поровну, а за позор каждый отвечает перед каждым.

Олег расплакался, когда брата увенчали ярмом и провели перед ратниками.

Святослав сам снял ярмо с сына, бросил в очистительный огонь костра.

Авадон

Земля была сухая. Спали на земле, не подстилая даже плаща. Вышата страдал за Ярополка и еще больше за Олега, но князь Святослав был неумолим.

– Земля мягче любой перины! – говорил он воеводе. – Ветер – лучше любого одеяла. Тучи как бараний тулуп. Нет туч – одевайся звездами.

Дождь пошел ночью. Вышата хотел поставить шатер, но Святослав не позволил.

Утром князь решил испытать войско на выносливость. Был устроен трехдневный пеший поход в степь и обратно, с малым отдыхом после каждого часа ходьбы, с часовым обедом, с тремя часами сна. Князь шел вместе со всеми, а княжата и пожилые воеводы ехали на лошадях.

Когда войско вернулось в лагерь, холмы опять зеленели.

– Всем отдых! – приказал Святослав.

Дружинники кинулись в реку, терли друг друга зеленым мылким илом, смывали с себя версты, усталость, злость.

А за холмами воинов ожидали нечаянные радости.

На лугу стояли шатры, в шатрах дожидались мужей жены, холостых – гулящие девицы.

Пир был приготовлен на весь мир. Жарили быков, баранов, свиней… Мед, брагу, пиво – доставили в бочках.

Ярополка и Олега отмывали от грязи горячей водой, натерли благовонными маслами, одели в чистое платье.

«Как на иконах бабушкиных», – подумал Ярополк.

– Привыкайте к царской обуви, – сказал Святослав, усмехнувшись.

Себе подарков князь не приготовил, но Куря расстарался. Печенеги пригнали тысячу давно обещанных коней.

От печенежского илька, отца Кури, был особый дар – троица дивных коней. Один серебряный, как зима, другой черный, будто ночь, третий – золотой.