Ярополк

Один человек о жизни своей расскажет, другой поделится плодами труда своего, кто-то и заплачет… Нам, сборщикам сей дани, – все дорого. Высокое слово и низкое. Ты и руганью не пренебрегай. Сам не скверни уста, но о скверне, чернящей язык, тоже ведай. – Волхв улыбнулся, погладил отрока по голове. – Ты все понял?

– Все, – сказал Баян, опуская глаза.

– Не лукавь. Тебе неймется спросить, а где же оно – вещее слово? Что тебе ответить? Все родники в море сходятся, все вещие слова гуляют себе на воле среди словес человеческих.

– Не оттопал, – просиял в ответ Баян.

Они поднялись на косогор и увидели на другом его крыле башенку с куполом. На куполе сияло позлащенное перекрестье.

– Погост, – сказал Благомир. – Не дремлет княгиня Ольга. Метит землю Русскую крестами.

– Крестами? – спросил Баян.

– Видишь, на куполе? Золотом блестит? Это крест… Башенка – церковь. Возле церкви застава. Землю нашу от врага бережет.

– Воины! – обрадовался Баян, готовый бегом бежать к погосту, но волхв головой покачал:

– Мы сюда не пойдем! Здесь нам не обрадуются.

Дрожащей рукой оперся на плечо Баяна. Повел прочь. Когда спустились с косогора, Благомир совсем ослабел. Лег, чтоб сил набраться.

– Травы сухой собрать? Костер запалить? – встревожился Баян.

– Не надо… Видишь лес впереди? За лесом пахари живут. У пахарей заночуем.

Благомир закрыл глаза. Чтобы дать ему покой, Баян отошел подальше, а ноги сами собой привели его на холм. Строений погоста было не видно, но крест сиял. Второе солнышко.

Что это за диво такое – крест? Вон как волхва-то напугал.

Солнце ушло в облако, золотое сияние померкло.

– Баян! – окликнул отрока волхв. – Пошли, пошли! Дорога неблизкая.

Бодрился Благомир, а ноги плохо слушались. Через версту снова сели отдохнуть.

– Сам не пойму, – признался волхв. – Мне ведь не противен крест. Един Бог! Един! Но Сварог – свет, а Христос – всего лишь распятый… Боюсь я, Баян! Всю землю нашу крестами уставят. – Посмотрел пристально. – Матушка тебе о Христе не сказывала?

– Не сказывала. Не видел я крестов.

– Век бы их не видеть, не ведать. Но уж коль мы ведуны, надо заранее знать, куда молния ударит! – Волхв лег в траву, дышал прерывисто: о трудном приходилось говорить.