Ярополк

Баяну хотелось плакать, и он заплакал, слез все равно не видно было.

Лес недолго томил путников безысходностью. Вдруг расступился, и они очутились в деревеньке.

Приютил странников первый же дом. Благомира и мокрого узнали, возрадовались его приходу, как добровестию.

Тотчас затопили печь. Волхву и отроку дали сухое платье, напоили горячим липовым взваром с медом.

Столько меда Баян еще не видывал. Поставили деревянное огромное блюдо с ломтями сотов, полную медом корчагу, благоухающую, как цветущий вишневый лог.

Семейство тоже удивило Баяна. Изба без окон, свет давала печь. Полешки горят неровно. Огонь то одно лицо выхватит, то другое. Разглядел трех стариков, трех мужиков, трех баб, все бабы на сносях, трех малых ребят.

– Легко ли живется дедушке-дубу? – спросил Благомир, поклонясь дубовому суку в красном углу.

– Пчелки песенки поют батюшке! – сказал один из стариков радостно.

Глаза у старика были как барвинки.

– Всей бы земле нашей такие семейства! – сказал Благомир, еще раз кланяясь красному углу. – Се – Добромысл, а мужи – его сыновья, детишки – внучата. А се – Доброслав, батюшка Добромысла. Глава же всему посеву – Радим… Ты, Радимушка, не ровесник ли батюшке-дубу?

Старец, опиравшийся на посох, засмеялся. А зубы-то все целехоньки!

– Экое скажешь! Под нашим дубом сам дедушка Род сиживал, пчелок слушал.

Добромысл подвинул Баяну горшочек с луковицу.

– Этот мед не едят, но отведывают. От земляных пчелок. А берут они свой взяток, по нашему размышлению, с самого солнышка.

Старик струганой палочкой подцепил каплю, подал отроку. Капля засверкала, будто росинка.

– Видишь? – Добромысл и сам любовался медовой искоркой. – Поглядел, в рот клади… Чем пахнет?

Все смотрели на Баяна, и он вспыхнул до ушей.

– Ну что, не упомнишь?

– Пахнет… настом, – брякнул Баян и, совсем смутясь, прошептал: – Грозою пахнет.

– Так оно и есть! – радостно воскликнул Добромысл. – Экие у тебя ученики, Благомир!

– В нашем народе всяк человек смекалист, – сказал волхв, но похвала бортника была ему приятна.

«А где же бабушки? – подумал Баян. – Неужто все ушли к Роду?»

– Бабушки наши в лесной избе, – сказал вдруг Добромысл, – травки собирают… Коли после дождя тепла не убудет, травки большую силу наберут.

– А дождик не унимается, – вздохнул Доброслав.