Ярополк

– Матушка, а что можно сделать с душою цветка?

– Не знаю. Бабушка научила меня брать душу, а что с нею делать – обещала открыть, когда я вырасту… Говаривала: тайны нашей семьи сокровенные, за семью замками, за семью дверями.

– Бабушку убила стрела Перуна?

– Молния, сынок. В нашем роду старые люди сгорают живыми.

Спрятанные слезы

Возвращались из дубравы лугами, обходя старицы[1 - Старицы – то есть староречье, полностью или частично отделившиеся от реки участки ее прежнего русла.].

Ложились в голубые потоки колокольчиков, слушали дивные звоны цветов.

Пробирались под зонтиками пряных цветущих кубышек, по траве-мураве, по влажному, по медовому золоту куриной слепоты выходили опять же к старицам.

Глядели на изумрудные косы водорослей, дышали чистым, как снег, теплым, как солнце, запахом белых лилий.

Лягушки дремали в разогретой воде. Наслаждались молчанием. Лишь изредка в сладостном забытьи вскурлыкивала иная по оплошке, но тишины не нарушала.

Беззвучные темно-синие с темно-синими крыльями стрекозы летали над сочно-зелеными листьями аира. Прятались, как за деревьями, среди камышинок утята. Притворялась корягой выпь.

В небе плавал орел, и так было хорошо в напоенной светом, в родной степи, как бывает после зимы и долгого разлива.

– Матушка, почему ты не поешь? – спросил отрок.

Слезы так и покатились из материнских глаз.

– Матушка! Матушка! – испугался Баян.

– Да ты хоть помнишь, как зовут меня?!

Опустилась на землю, плакала горько, будто сама ребенок.

– Матушка! – бегал вокруг Баян, не понимая, что стряслось, и не умея помочь.

Бросился на землю рядом, гладил мать по мокрой щеке, заглядывал в глаза.

– Ты – Власта! Власта!

Мать стянула с головы платок, вытерла лицо.

– А как батюшку твоего звали? Какой ты земли, какого рода-племени?

– Мой батюшка Знич. Мы из рода Зничей. Земля моя – древлянская, а племя наше – славных людей.

Обняла матушка сына, обмерла на краткое мгновение.

– Сладость ты моя горькая! Забирают тебя, сынок. У доброго человека будешь жить, ума набираться. Три года не велено мне тебя видеть. Три года впереди, три злых судьбины.

– Матушка! Ни к кому я не пойду. Хочешь, я в дубраве спрячусь, в кипрее?

Засмеялась Власта:

– Милый ты мой! Прости глупые слезы. Нам нужно радоваться, а не плакать. Тебя берет в науку великий жрец Сварога. Сам Благомир!

Вскочила на ноги, легкая, быстрая.