Искания на Святой горе. Служение и борение иеросхимонаха Антония

В сане иеромонаха нес послушание настоятеля подворья Свято-Андреев ского скита в Санкт-Петербурге. С Афона был послан сопровождать чудотворную икону Богоматери «В скорбях и печалях Утешительница». Настоятелем скита на Афоне был избран заочно 3 декабря 1891 года. Теперь ему за шестьдесят, а голос из алтаря молодой, ясный, сильный.

Показалось, в храме света прибыло. Может, и прибыло: утро.

Служба не иссякала, усталость, навалившаяся на плечи, стекала в ноги, но отяжелевшие ноги обрели легкость, неведомо откуда взявшуюся, нечаянную.

– Гожусь для Афона, – порадовался рясофорный послушник.

Разглядел несколько сидящих монахов. В руках большие тетради. Поминают о здравии? Просят Господа об упокоении…

Молитвы без выемки частиц из просфор, но имена прочитаны афонскими старцами, на Афоне, во время богослужения. А во время елеосвящения архимандрит углядел новичка.

– Перед трапезой прошу ко мне. Буду в соборе Апостола Андрея Первозванного.

После ранней и короткого отдыха послали в лавку, в Карею, приобрести необходимое для гигиены.

Карея – центр Афонского монашеского царства. Все лавки только в Карее, Карея – по-гречески «Кариес».

От скита до столицы одна верста. Солнце щедрое, не Африка, но жарит усердно.

Городок показался уютным. Купил мыло, зубной порошок, розовое масло для всяческих дезинфекций.

Вдоль по улице еще три лавки. Город как город. А домой возвращаясь, спохватился. Одного в этом городе не было – женщин. Постоял, улыбнулся. Чудеса белого света.

Возвращался… домой.

Скит огромный, собор Апостола Андрея Первозванного – самый большой на Балканах. Монахов в скиту чуть ли не полтысячи.

Александр Ксаверьевич – в келью, а на порог – келейник архимандрита. Время для нового брата нашлось у настоятеля уже теперь.

Встречая, отец Иосиф вышел из-за стола. Взгляд острый, но веселый, в голосе приветливость.

– Не приидох призвати праведники, но грешники на покаяние. Не требуют здравии врача, но болящии.

Пригласил сесть в креслице. С виду простое, но дерево красное. Сел напротив, глаза в глаза.

– Еще один памятный день вашей жизни, твоей жизни, честной брат. Афон… Посмотрел ваш наградной лист: Владимир 4-й степени с мечами и с бантом, Анна 2-й и 3-й степени, Станислав 2-й, Серебряная медаль за Китай. Изумляют иностранные ваши ордена. Кавалерийского креста Почетного легиона русские офицеры удостаивались.