Страстотерпцы

Первая искупительная жертва, предтеча Всевышней жертвы – Сына Божия.

Не горлом, не дрожанием языка в гортани произносил Аввакум слова молитв и не сердцем. Нет, не видел он Духа Святого, но на дыхании своем чувствовал присутствие Господа Животворящего. Так явно чувствовал, что страшно стало. Шептались прихожане:

– Робок батька Аввакум. Против Никона стоял – не боялся, а Богу служит – ужасается.

Ложась спать в ту ночь, сказал Аввакум Анастасии Марковне:

– Признаюсь тебе, голубушка, истосковался без церкви.

– Петрович, и я тебе скажу, – призналась Анастасия Марковна, – иконы на меня глядели сегодня глазами батюшки моего, матушки, сыночков наших. Стою на виду у них и чувствую, грешница, рады они за меня. А пошла прикладываться – к живому прикасаюсь.

4

Кто ищет лучшего, тот счастья не изведает. Тайна тайн благополучия – в благодарности за дарованную жизнь, за детей, за домочадцев, за труды, за крышу над головой, за хлеб-соль.

Садилось обедать семейство Аввакума. Под иконы – протопоп, по правую руку отца – Иван, по левую – протопопица, за Иваном – Прокопий, за Анастасией Марковной – Агриппина, Акулина, крошечка Аксиньица. Дальше, за Прокопием да за Аксиньицей, – домочадцы, и первая среди них хлопотунья Фетиния – вдовица. Всего двенадцать душ.

Помолились. Протопоп благословил пищу.

– Вкусно! – приговаривал Аввакум.

– Вкусно! – вторила Акулина и, стараясь во всем походить на батюшку, жмурила глаза.

Все смеялись.

Когда делили мясо, пришел поп Лазарь.

– Вовремя! – обрадовался гостю Аввакум. – Дай-ка ему, Марковна, ногу.

– А крылышка не осталось?

– Много ли в крыле мяса?

– А я косточки люблю пососать… За тобой, батька, пришел. Не желаешь ли порыбарить? Есть протока на примете, хариусы стаями ходят.

– Хариус – сладкая рыбка, – сказал Аввакум, а Акулина тотчас глазки сощурила.

– Поспишь после обеда и будь готов. Заеду. Корзину бери. Груздей наберем.

– А вечерня?

– Ох, батюшка! Неужто не накушался никониянской яствы? С души не воротит?

– По храму я, Лазарь, истосковался. Ругаюсь с Симеоном за новины[14]. Вместо семи просфор – пять! «Чего ради?» – кричу. Молчит. Все молчат.

– По-новому для воеводы служат. Отойди от воеводина двора подальше, так всюду моление прежнее, истинное. По-новому молят Бога те, кто от царя кормится.