Гетман Войска Запорожского

Мужики Кулябке совет давали еще разок постараться, для интересу – будет ли четверня, но Кулябка, вместо того чтоб дома сидеть, детишек растить, на Соловки отправился по обещанию святым угодникам Зосиме и Савватию за спасение от морской пучины. А там – то ли что сказал не так, то ли шею свернул не тому, кому следовало, – согрешил, одним словом. И просидел в каменной Соловецкой тюрьме добрый десяток лет.

Когда отец вдруг вернулся с Соловков домой, были старшие ребята уж такими молодцами, что отцовское прозвище Кулябка начисто забылось для всего их семейства, а явилось новое – Дейнеки, что значит «казаки с дубьем», голытьба, одним словом.

Старый Кулябка на новое прозвище не обиделся, но всячески подкрепил его и ушел со старшими сыновьями за Пороги, а потом и младших, как подросли, с собой утянул…

Вот и некому было защитить старую Дейнеку от глупой толпы.

Кинулись мудроватые старухи по чуланам и закуткам шарить. И ведь нашарили! В подполье! Сыскали заплесневелый, воском залитый горшок.

– А ну, ведьма, говори, что здесь держишь? – коршуном кинулась на Дейнеку старуха Домна.

– Не помню, – ответила Дейнека.

– А ты вспомни! Не дождевую ли звезду на горе всем нам схоронила в горшке?

– Пустое мелешь! – Дейнека усмехнулась, она была старуха бесстрашная.

– Домна, ломай печать! Выпускай звезду! – закричали казачки.

Домна затычку выбила, а в горшке не звезда – зеленый гриб.

– Сильна вражина! Сильна! – ужаснулась Домна и погнала людей из хаты Дейнеки вон. – Коли она звезду в гриб обернула, так чего ей стоит нас всех в клушек превратить?.

. Лучше уж ей обиды не причинять… Остается у нас последнее средство.

3

Решили идти на реку сразу, не откладывая на завтра. Слуги пани Мыльской обшарили все село и согнали к броду всех женщин, девушек и старух.

Пани Мыльская махнула слугам платочком.

Тихо на реке стало. Женщины сами входили в воду. Панские слуги опрокидывали их на спину, пересмеивались, хватали за груди, ловко заголяли, как бы невзначай, выставляя на обозрение стыд.

На реке были и казаки, и дети, но – молчал народ. Молчал. Страшно стало пани Мыльской. А вдруг ни одна так и не поплывет? И представила, как на нее поглядит вся эта молчащая толпа, как двинется на нее. И ведь тогда придется тоже искупаться при всех. А если она-то и поплывет? Тут уж и слуги не помогут…

«Без меня должны были совершить действо!» – спохватилась пани Мыльская. Очередь на купание таяла. Затарахтела телега.