Царская карусель. Мундир и фрак Жуковского

Сразу после похорон Юшковы поднялись семейством и уехали в Мишенское.

Васенькина первая самостоятельная дорога домой началась в день поминовения бессребренников Космы и Дамиана. До Тулы доехал за два дня. В Тулу Мария Григорьевна прислала за ним свой тарантас и своего кучера Егора.

Выехали в Мишенское при звездах, до жары. Дорога белела, как Млечный Путь над головою.

В полночь отгремела гроза. Омытое дождем небо было прозрачное – родник. На донышке звездный песочек.

– Подреми, барин, – посоветовал Егор.

Ночь, но земля пахла солнцем. Теплые потоки воздуха перемежались холодными струями. Ехали то к небесам, то на вершины холмов, то в бесконечные сумерки пойменных низин. Светало.

Василий Андреевич задремал, а пробудился от хохота.

Тарантас стоял над рекою. Кучер поил лошадей, а в реке, саженях в десяти, плескались бабы.

– Бесстыжье племя! – крикнул Егор, видя, что барин пробудился.

– Сам бесстыжий! – откликнулись купальщицы. – Не твоя речка, наша.

– Божья! – возразил Егор.

– Мы тебя самого голяшом пустим! – осердилась бабья заводила.

– Не народ – разбойники! – сказал Егор в сердцах. – Пори его не пори!

– Сам небось поротый! Сними портки, поглядим! – пуще прежнего хохотали купальщицы, выпрыгивая по-рыбьи из воды: мы – этакие.

– Поехали, Егор! – попросил Василий Андреевич.

– Девки, чего теряетесь, угостите барчука. Он вас денежкой подарит! – крикнула заводила.

Пятеро или шестеро девок кинулись не за сарафанами, за лукошком.

– Земляника-то луговая. Слаще меда! Отдарись, барин!

Василию Андреевичу попался серебряный рубль.

– Ведьмы! – крутил головою Егор, нахлестывая лошадок. – У них барин свихнутый. Сам ходит в чем мать родила, и вся дворня у него разголяшенная. Не бери, Василий Андреевич, в голову. Дурость бесстыдная. Гля-ко! Дрофы! Дрофы! Господи, уже макушка лета.

Василий Андреевич, поворотясь, смотрел на птиц, на плывущую из-под колес землю.

Отчего, братцы, зима становилась?

Становилась зима от морозов.

Отчего, братцы, становилась весна-красна?

Весна-красна становилась от зимы-трещуньи.

Отчего, братцы, становилось лето тёпло?

Становилось лето тёпло от весны от красной.

Отчего, братцы, становилась осень богата?

Осень богата становилась от лета от тёпла.

«Господи! – осенило Василия Андреевича. – Вот она, моя тоска.