Сашка

Возмутилась:

– Чего твой мешок на крыльце делает?

– Анька, в школу опоздаешь, – отмахнулся от неё брат.

Девочка сунула тетрадь и книжку под мышку и выбежала на крыльцо.

– Пойду, мам! – пропищала.

Услышала:

– Иди, дочь, иди.

2

Солнце коснулось горизонта. Парни и девчата столпились в городском парке около танцплощадки. Ветер раскачал ветви берёз, они как бы дирижировали музыкантам. Одиноко стоял блондин.

– Скучаешь, Витя? – обратился к нему парень чубатый, с рыжей девушкой под ручку.

– Ждёт Ксюшку, – хихикнула девушка.

 – Зря ожидает: не отпустит её мать.

«Точно, не отпустит…» – загрустил Ерёмин. Вышел из парка, закурил, пошёл по дороге к избе, где жила его Ксюша, открыл калитку. Здесь всё давно знакомо ему – и лавка у окна, и камень для соления капусты, валяющийся у бочки с водой. «Погожу, вдруг выглянет. Жениться бы нам, учиться брошу, пойду работать – и так куском попрекают» – подумал.

А в соседском дому, где проживал блондин, плыл запах борща, заправленного опятами.

Тускловато светила лампочка в кухне, висящая на облепленном мухами проводе. На стене вязанки лука, их щупал с табуретки старик Ефим Ерёмин. над духовкой грела зад Еремеиха. Жидкие волосы её болтались на шее, лохматые брови сползли к векам, лоб избороздили морщины.

– Пора ужинать, – обратилась к мужу.

– Маньки и Витьки нет…

– Маньку послала за брагой, к Рязанчихе. Да вон идёт…

– От Рязанчихи? – спросил Ефим появившуюся дочку, сойдя с табурета.

– От неё, – писклявый голосок. Нос девушки смешно сморщился: почуял запах грибов.

– Рассказывай, что там у них? – обратилась к дочке Еремеиха, покосившись на банку с бурдой. – Дома сам?

– Нету, а другие дома – Аня за учебником, тётя Агата стирает, а Ксюшка ревёт, как тёлка, – выпалила Манька.

– Ревёт? – спросил Ефим.

– Из дома не выпустили, – отвечала, хихикнув Манька.

– Из-за Витьки мать дочку гложет, – сказала Еремеиха, покачав головой.

– Никого не гложет тётя Агата, а стирается, – засмеялась Манька.

– Пора жрать, будя языками зря чесать! – призвал Ефим.

Манька наполнила миски. Ефим кривыми пальцами подтянул миску поближе к себе:

– Вкусно! А Витька не похлебает горячего, где черти носят…

– Известно где, – сказала Еремеиха, хмыкнув. – Рубаху одел чистую, около её дома крутится.

– А парочка ничего! – Ефим высказался. – И тебе деваха по нраву; может, поженим. Признайся, сама про это думаешь…

– Не знаю… Наш гол, как сокол, голу возьмет, с голоду и подохнут.